с аукционом.
— Прости, что? — я моргаю, не понимая, о чём он.
— То оружие, которое ты сейчас продаёшь, принадлежит мне.
Я на секунду застываю. Меня редко можно застать врасплох, и я могу пересчитать такие случаи на пальцах одной руки. Это один из них.
— Да ну? — говорю я, пытаясь не показать удивления.
Честно говоря, я никогда не задавалась вопросом, откуда Алек берёт оружие. Я знала, с кем контактировать, и на этом мои знания заканчивались.
— Да, и, как я уже сказал, я играл честно. Я платил тебе твою долю, чтобы работать здесь, и даже снабжал твоего брата оружием. — Он поднимает свой бокал и делает глоток. — Так где, чёрт возьми, моя доля?
— Твоя доля?
— Да. Твой брат всегда платил вовремя, но не в этот раз. Я отпустил последний груз в порядке доброй воли и в знак уважения к тебе. Потому что знал, что ты не подведёшь. Скажи мне, что я ошибаюсь, Ред.
Я в шоке. Как я могла этого не знать?
Протягиваю руку к телефону рядом с его бокалом скотча, пролистываю контакты до моего посредника по оружию и кладу нож для писем рядом. Ривер остаётся на месте, с самодовольной улыбкой делает ещё один глоток. Его присутствие между моих ног — слишком отвлекающий фактор. Я злюсь на себя за то, что не могу думать ни о чём, кроме того, как мне хочется оседлать его прямо здесь.
На третьем гудке поставщик отвечает, голос у него сонный.
— Аня?
— Кто поставщик?
— Ну, это компания по перевозке…
— Нет, кто владеет этим бизнесом? — перебиваю его. Он замолкает, словно не знает, что сказать. — У кого я покупаю оружие? — я почти рычу в трубку, а Ривер в это время спокойно наблюдает за мной, потягивая свой чёртов скотч.
— Ривер Бентли, — наконец отвечает тот.
Моё сердце замирает на секунду.
Блядь.
Я сбрасываю вызов и смотрю прямо в глаза Риверу.
— Сколько мой брат тебе должен?
Он ухмыляется, допивая свой напиток, и ставит пустой бокал на стол. Мне отвратителен даже запах алкоголя на его дыхании. Нет, не сам запах. Просто он…Он всё это время играл со мной, и я этого даже не заметила. Я не перевариваю, когда меня дурачат.
Он лениво стряхивает что-то с моего плеча, хотя я уверена, что там ничего не было.
— Много, — говорит он, наклоняясь ближе, и его дыхание касается моего уха. — Я не люблю просроченные платежи, но этот могу простить… за ещё один вкус.
Мои соски предательски напрягаются от его близости, и я чувствую, как дыхание становится тяжёлым.
Всего лишь вкус.
Я ненавижу, когда меня загоняют в угол, и вдруг пустой бокал у его руки кажется весьма заманчивым вариантом решения проблемы.
Но, прежде чем я успеваю потянуться к нему, его рука уже накрывает мою.
— Сейчас не время колоться, Таня, — с нажимом говорит он.
— Я собиралась сначала разбить бокал у тебя на голове, а уже потом взяться за нож.
Его смех заставляет моё сердце сжаться сильнее, а вибрация голоса будто отзывается прямо у меня внутри.
Этот мужчина опасен на слишком многих уровнях.
— Сколько я тебе должна, если соглашусь на вкус?
— Технически, без учёта просрочки, твой брат должен мне пятьдесят миллионов.
Он отстраняется, и отсутствие его руки на моей вызывает у меня необъяснимое желание отмыться.
Он небрежно берёт пустой бокал, идёт к бару, будто он здесь хозяин, и наливает себе ещё выпить. Я знаю, что Алек пьёт только дорогие сорта алкоголя. Мы одинаковые в этом. У нас вкус к дорогим удовольствиям. Только моё — это блестящие вещи.
— За каждый день просрочки — ещё миллион сверху, — добавляет он.
— Насколько он просрочил?
Чёрт, Алек, что ты наделал? Что ты на меня оставил?
— Один месяц.
— Тридцать миллионов? — я потрясена суммой. Он кивает.
— И ещё один груз, за который я так и не получил оплату.
— У меня есть деньги, — отрезаю я. У нас давно нет с этим проблем.
— О, я знаю, что у тебя есть деньги. Ты отлично справляешься, Аня. Меня это впечатляет. Даже без брата ты держишься на плаву. Но теперь я здесь.
— Я не беру бизнес-партнёров, — напоминаю я.
— Нет, но знаешь, сколько составляет задолженность за последний груз?
Мой мозг быстро делает расчёты. Наверняка сумма в три раза больше предыдущей. Это заберёт всё, что мы заработаем сегодня.
Всё к чёрту.
Придётся снова устраивать аукцион девственниц. Они всегда приносят хороший доход. И это проще, чем разбираться с Ривером.
— Как я уже сказал, последнюю просрочку можно списать за вкус, но весь долг… — он качает головой.
— А что, если я тебя трахну?
Его брови удивлённо взлетают.
— Ты имеешь в виду, если я трахну тебя?
Я качаю головой.
— Нет. Ни один мужчина никогда меня не трахал, Ривер. Это я трахаю. — Я кладу руку на бедро. — Ты спишешь оба штрафа за просрочку, а я позволю тебе прикоснуться ко мне, пока буду ездить на твоём члене. Посмотрим, сможешь ли ты заставить меня кончить.
Его самодовольная улыбка становится ещё шире.
— Осторожнее с желаниями, Ред. Зависимости — опасная штука.
Я смеюсь над его намёком.
— Единственная зависимость, что у меня есть, — это секс-игрушки.
Он протягивает мне руку, словно джентльмен, и я хмурюсь.
— Ты не собираешься просто трахнуть меня на этом столе?
— Нет, Ред. В этом особняке с семью спальнями точно есть хотя бы одна кровать.
Я спрыгиваю со стола, чувствуя беспокойство от его намерений. Мне просто хочется покончить с этим как можно скорее.
— Ты же не собираешься обнимать меня после или что-то в этом роде, да?
Он смеётся, пока я веду его к выходу.
— Думаю, даже если бы тебе поднесли заботу на серебряном блюде, ты бы не знала, что с ней делать, Ред. Но я тебя трахну. Везде, где захочу, и когда захочу. Но сначала я хочу заглушить твои крики подушкой. Знаешь, просто из вежливости.
— Ты уже решил, что будет следующий раз? — фыркаю я, проходя между своими людьми, которые выглядят сбитыми с толку.
— Заканчивайте аукционы, — отдаю распоряжение, уже не глядя на них. Мне и так пришлось
