class="empty-line"/>
— Он согласится, — говорит она, как будто знает его. Думаю, так оно и есть. Но чтобы он сел и поужинал с нами? В этом я не уверена.
— Если он согласится.
— Хорошо, Марисса пришлет тебе информацию, как только мы поужинаем, и не раньше, — Сидни резко обрывает разговор.
Я сижу на диване и смотрю на пол, где когда-то была кровь, и дрожу, глядя в пустоту. Воспоминания о том, что произошло той ночью, не приносят мне ничего хорошего. Я не могу долго сидеть в этой гостиной, потому что все, что я вижу — это кровь, залившая мой пол, хотя ее там больше нет.
Достав свой мобильный, я прокручиваю его, пока не вижу его номер. Мое сердце учащенно бьется, и я удаляю его.
После этого ужина, который, я даже не уверена, что состоится, это будет последний раз, когда я увижу Атласа. Надеюсь. И тогда я смогу быть свободна, чтобы продолжать жить своей жизнью. Свободна от любви, которая становилась все сильнее, к мужчине, который не заслуживает моего внимания.
Но если нет, то почему это чувство растет?
Любовь — непостоянная сука.
Я не буду такой, как мои родители, которых любовь ослепила, и они не могли видеть ясно.
Я вижу очень ясно, и знаю, что это не так.
По крайней мере, так я продолжаю говорить себе.
Глава 8
Люси
— Люси, — Атлас произносит мое имя, и я улыбаюсь этому темноволосому и красивому мужчине.
Я люблю Атласа всей душой.
— Я не в твоем полном распоряжении, так что перестань мне звонить.
Я звоню и буду звонить, потому что знаю, рано или поздно он придет. И вот, как доказательство, он стоит у нашей входной двери. Его дьявольское лицо прямо передо мной, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подойти и не поцеловать его.
Сейчас он не принимает мои поцелуи.
Но он примет.
Я знаю, что рано или поздно он примет.
Я протягиваю руку и беру его за руку, кладя ее себе на живот.
— Она толкается, — говорю я ему. Когда поднимаю на него взгляд, он хмурится, глядя на мой живот. — Как мы ее назовем? — спрашиваю я.
— Ее? — переспрашивает он. Затем, как будто чары рассеялись, он отдернул руку и покачал головой. — Тебе решать, Люси. Итак, что же такого срочного у тебя случилось?
— Я что, пленница? — спрашиваю. Мои руки покоятся на животе, который становится все больше и больше. Если бы только это был его ребенок, а не его двоюродного брата.
— Нет, но ты же знаешь это, — говорит он мне.
— Значит, я могу ходить, куда захочу?
— Да, Люси.
— Я хочу вернуться к тебе, мне здесь одиноко, совсем одной.
— Заведи себе друзей. Позвони своей сестре.
Я морщу нос от его слов.
— Что? Я не хочу иметь ничего общего с Теей, никогда не хотела, — выплевываю я ему в ответ. — Не понимаю, почему ты этого хочешь.
Атлас пристально смотрит на меня, и поначалу он даже не моргает. Я слегка улыбаюсь ему, и он качает головой, словно приходя в себя от какой-то задумчивости.
— Позвони своей сестре и перестань быть избалованным ребенком, — Атлас собирается отойти, но я тянусь к нему, и хватаю за руку. Он останавливается, и его взгляд падает на мою ладонь, лежащую на его руке, затем снова на меня. — Я не говорил, что ты можешь прикасаться ко мне, Люси. Убери. Свою. Руку.
— Но она может прикасаться к тебе? — убираю руку с его руки.
— Теодоре было позволено, — говорит он мне. Его глаза сейчас почти золотистые. Они притягивают меня, но сводят с ума, когда сверкают при упоминании ее имени.
— А ей все еще можно это делать? — спрашиваю.
— Это тебя не касается. А теперь перестань мне названивать. Я помогаю тебе в честь Бенджи, не более, Люси. Тебе лучше начать думать о том, как стать хорошей матерью, — его взгляд опускается на мой живот.
— Ты ведь поможешь мне растить ее, правда? — спрашиваю. — Я не знаю, как смогу справиться с этим в одиночку.
— Все справляются, и ты сможешь, — отвечает он.
Когда он собирается уходить, я снова тянусь к нему.
— Ты ведь не любишь ее, да?
Я внимательно наблюдаю за ним. Он вздрагивает от моих слов и прищуривается.
— Да, — выдыхаю я. — Боже мой, да.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Люси. Иди спать, уже поздно.
Я отпускаю его и отступаю к двери.
— Я могла бы заставить тебя не думать о ней, — говорю я ему.
— Люси, ты не сделаешь этого. Держись от нее подальше.
Я накручиваю прядь своих волос на пальцы.
— Это могло бы быть так просто, просто подсыпать что-нибудь в ее напиток и...
Рука Атласа быстро тянется ко мне. Он собирается схватить меня за шею, но останавливает себя и вместо этого хватает за плечо.
— Держись от нее подальше, Люси, и начни думать так, как должна думать сестра, — его взгляд опускается на мой живот. — Ты захочешь, чтобы Теодора была рядом с тобой, — он кивает на мой живот.
— Нет, не захочу. У меня будешь ты.
— Я не люблю детей. И твоего, скорее всего, тоже не полюблю.
— Ты говоришь, что я тебе не нравлюсь, но ты всегда защищаешь меня, — замечаю я.
— В первый раз все было иначе, пока я не увидел ее, и я не убил тебя, потому что расстраивать Теодору не входило в мои планы, — его глаза сужаются. — Ты живешь, потому что живет она. Если она перестанет жить, Люси, то и ты тоже. Я найду хороший дом для этого ребенка, и ему никогда не придется узнать, какая ты никудышная мать.
Прежде чем подумать и остановиться, я бросаюсь к нему и прижимаюсь губами к его губам. Он не
