что внутри нее происходило что-то странное.
Грубое обращение пугало ее, но в то же время вызывало и кое-что еще. В животе у нее разлилось тепло, а кожа, казалось, горела в тех местах, где он прикасался к ней. Что еще хуже, ее влагалище сжалось в предвкушении, когда глаза Вина остановились на ее губах. Боже, как она могла хотеть, чтобы он поцеловал ее и освободил одновременно? Или она, правда, хотела и того, и другого?
— Блядь, — внезапно пробормотал он, а затем накрыл ее рот своим, и она не заметила, как его язык проскользнул между ее приоткрытыми губами.
Этот поцелуй не был похож на другие, и через несколько секунд она уже отчаянно извивалась, пытаясь высвободить руки. Но не потому, что хотела убежать от него. Нет, да простит ее Бог, ей хотелось притянуть его ближе. Почувствовать его под своими ладонями. Его грубое обращение явно имело целью наказать ее, но возымело противоположный эффект. И когда она ответила на его поцелуй, он на мгновение замер, а затем внезапно обхватил ее руками за бедра и приподнял.
* * *
Черт, это не должно было случиться так. Слова Мии о том, как много он стоит, словно разорвали что-то внутри. Степень предательства, которую он почувствовал, была совершенно неожиданной и ошеломляющей. Он позволил ей ускользнуть от его внимания. Да, у нее была дерьмовая жизнь из-за отца, но ей не потребовалось много времени, чтобы поступить так, как поступали все остальные женщины в его жизни — получить то, что, по их мнению, им причиталось. Его вина, что он разжег пламя, купив ей одежду и позволив ей пожить у себя дома. Она была похожа на красивый сорняк, начавший прорастать в сердце с того момента, как он увидел ее. Его мать сделала то же самое с его отцом, и это разрушило их семью. Элиза поступила так же и в итоге украла у него то единственное, чего он когда-либо по-настоящему хотел, потому что попался на ее удочку.
Предполагалось, что его грубое обращение и жестокие слова заставят Мию убежать. Она, конечно же, не должна была отвечать на его поцелуй. Но она сделала именно это, и это его погубило. Все мысли о наказании улетучились, когда он схватил ее за стройные бедра, приподнял и просунул свое бедро между ее ног, поддерживая. Когда он отпустил ее руки, чтобы схватить за ноги, она не оттолкнула его и не осыпала ударами по спине — нет, она вцепилась в его волосы, пытаясь притянуть его еще ближе. И когда он прижал ее вплотную к двери, ее бедра терлись о его, подстраиваясь под ритм, который задавал ее язык, входя и выходя из его рта.
Вин оторвался, чтобы поцеловать и провести языком по ее горлу. Платок мешал ему, но он быстро сдернул его. Он позволил ей всем весом опуститься на его бедро, а затем обеими руками распахнул ее блузку, пуговицы разлетелись по полу. Мия напряглась, прижавшись к нему, но губы на ее губах дали ему несколько секунд, в которых он нуждался, чтобы прикоснуться к ее груди. Она ахнула от этого прикосновения, а когда он покрутил один сосок между пальцами, ее глаза закрылись, и она застонала, ударившись головой о дверь. Быстрый рывок, и он смог стянуть ткань ее лифчика вниз настолько, чтобы заменить пальцы ртом.
Ее руки до боли вцепились в его волосы, и он, подняв глаза, увидел, что она пристально наблюдает за ним, ее глаза остекленели, а он продолжал лизать и посасывать набухшую плоть.
Все его тело ныло от желания, когда он свободной рукой залез ей под юбку и стал ласкать ее клитор через трусики. Ее губы приоткрылись от удивления, пока он ласкал ее, а затем она яростно забилась на нем, в нарастающем оргазме. Это было слишком быстро, но ему было все равно, и он вцепился в ее грудь и сильно потянул, в то время как его пальцы надавили на ее клитор и стали сильно массировать его. Она вскрикивала, пока наслаждение накатывало на нее волна за волной, и он подавил свое болезненное желание, когда ее ноги обвились вокруг его талии, чтобы прижать его еще крепче. Он продолжал ласкать ее, пока она не кончила, а затем потянулся между ними к пуговице на своих брюках. Он молил Бога, чтобы в бумажнике у него был презерватив, потому что он ни за что не доберется до спальни, прежде чем погрузится глубоко в ее скользкое лоно. И входить в нее без защиты определенно не было возможным. Только когда расстегнул молнию, он понял, что Мия больше не расслаблена в его объятиях. На самом деле, как только она услышала скрежет металлических зубцов друг о друга, она стала сопротивляться.
— Отпусти! — закричала она, ее ладони с силой уперлись ему в плечи.
Страх в ее голосе был очевиден, и он быстро поставил ее на ноги и отступил назад. Радость, которая до этого была в ее глазах, исчезла, и все, что он увидел, был ужас. Хотел бы он сказать, что это было просто частью ее представления, но блеск слез заставил его усомниться в этом.
— Мия, — прошептал он, когда до него дошла реальность того, что он только что сделал.
— Не прикасайся ко мне, — отрезала она, одергивая края блузки, протиснулась мимо него и поспешила вверх по лестнице.
— Черт, — пробормотал он, застегивая молнию и пуговицу.
Он все еще был тверже камня, но ему нужно было убедиться, что с Мией все в порядке, забыв обо всем остальном, он помчался за ней вверх по лестнице. Ему следовало бы проявить больше здравого смысла, но ситуация вышла из-под контроля еще до того, как он это осознал.
К тому времени, как он добрался до ее комнаты, он услышал, как в ванной зашумел душ. Он догадался, в чем заключался ее план, и факт, что она так быстро захотела смыть с себя его прикосновения, вызвал у него раздражение. Она еще не повесила обратно ни одну дверь, поэтому ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы добраться до ванной.
— Мудак! — услышал он крик чертовой птицы у себя за спиной. На этот раз маленький уебок был прав — он действительно мудак. Ни одна женщина не заслуживала того дерьма, которое он только что устроил Мии.
Он приготовился к тому, что увидит, как она раздевается перед душем, но, к своему удивлению, обнаружил, что она смотрит на себя в зеркало, нежно проводя пальцами по
