что чувствовала, что у тебя нет выбора, — вздыхает Хайдин.
Я кладу руки на его мускулистую грудь и ощущаю ровное биение сердца.
— Ты женился на мне не потому, что любил меня, — тихо смеюсь я, пытаясь разрядить обстановку.
Он ничего не говорит в ответ. Вместо этого его взгляд изучает моё лицо, а я беру его за руку и начинаю тянуть в сторону спальни.
— Пойдём, — пытаюсь сменить тему. — Давай ляжем в постель. Я устала.
СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ
ХАЙДИН
Шарлотта спит, прижавшись ко мне. Одна моя рука под её шеей, другая лежит на обнажённой груди. Я смотрю в потолок, пока солнце медленно поднимается, освещая её спальню. Шарлотта наконец уснула около часа назад.
Я должен был позволить ей уснуть раньше, но не мог остановиться. Я нуждался в ней. И, как хорошая девочка, Шарлотта позволила мне взять всё, что я хотел. Этого никогда не будет достаточно, но всему хорошему приходит конец. И моё время истекло.
Высвободив руку из-под неё, выбираюсь из постели и смотрю на Шарлотту. Она не шевелится. Бедняжка совершенно измучена. Я хочу, чтобы она запомнила меня как того, кто любил её. Не того, кто шантажировал её и обращался с ней как с грязью. Не того, кто сейчас собирается уйти, будто она ничего для меня не значила.
На моём телефоне начинает вибрировать будильник. Я беру его с тумбочки и выключаю. Он был установлен на случай, если мне удастся заснуть. Но я не заснул. У меня будет много времени для этого в оставшуюся часть моей жизни. Сколько бы она ни длилась.
По времени на телефоне у меня остался час, чтобы добраться туда, куда нужно. Я наклоняюсь, достаю из-под кровати то, что мне нужно, и расстёгиваю сумку. Вытаскиваю содержимое и начинаю прикреплять его к каждому углу изголовья кровати.
Затем я сажусь на кровать рядом с ней. Осторожно убираю тёмные волосы с её лица и переворачиваю на спину. Шарлотта издаёт тихий стон, и я лишь молюсь, чтобы она видела меня во сне.
Сначала я беру подушки и бросаю их на пол. Мне нужно убрать всё, что может помешать моему замыслу. Беру её правую руку, подтягиваю к углу изголовья и делаю простой узел вокруг её тонкого запястья, затем закрепляю его булинем31. Шарлотта может тянуть его сколько угодно, узел не развяжется. Потом я обхожу кровать и делаю то же самое с её левой рукой.
— Хайдин, — шепчет Шарлотта, выгибая шею, но глаза остаются закрытыми. Она слегка тянет руки, закреплённые на углах изголовья.
— С тобой всё будет хорошо, куколка, — говорю я, перемещаясь к краю кровати. Беру её за лодыжки, выпрямляю ноги, немного сильнее натягивая руки. Нужно, чтобы всё было максимально туго. Иначе она может навредить себе.
Я скрещиваю её лодыжки и закрепляю третий отрезок верёвки, связывая ноги вместе. Затем опускаюсь на корточки и привязываю их к нижней части кровати.
— Ч-что? — Её отяжелевшие веки поднимаются, Шарлотта пытается пошевелить руками и понимает, что связана. На лице появляется слабая улыбка. — Хайдин, я не могу… я слишком устала.
Шарлотта думает, что я собираюсь снова её трахнуть. Если бы мне так повезло. Я подхожу к краю кровати, сажусь рядом с ней и обхватываю её лицо ладонями. Её прекрасные голубые глаза моргают в лучах солнца, пробивающихся сквозь окна.
— Закрой глаза, куколка. Спи дальше.
В этот момент мой телефон снова вибрирует, и я понимаю, что лишь поставил будильник на повтор, а не выключил его.
— Хайдин? — Шарлотта пытается приподняться, голос звучит уже более осознанно. Она знает, что наше время истекло. Мне следовало уйти до того, как она проснётся, но я эгоист, мне нужно было больше времени с ней. — Что ты… Развяжи меня, Хайдин, — требует она.
— Прости, куколка. Но этого не случится. — Я встаю с кровати.
— ХАЙДИН! — Её голос повышается, она дёргает верёвки. Я вижу в её широко раскрытых глазах панику. — Развяжи меня, Хайдин. Сейчас же.
— Шарлотта...
— Пожалуйста, Хайдин… не делай этого.
Я молчу. Она выгибает спину и кричит во весь голос, так сильно дёргая верёвки, что кровать сотрясается.
— Успокойся, Шарлотта. — Я обхватываю её залитое слезами лицо. — Ш-ш-ш, с тобой всё в порядке. — Она пытается мотать головой, но я удерживаю её. — С тобой всё будет в порядке.
— Н-н-нет… — Шарлотта всхлипывает, делает глубокий вдох. — Пожалуйста… — Она облизывает губы. — Пожалуйста, развяжи меня.
— Я не могу, — тихо отвечаю я.
Её глаза наполняются новыми слезами, губы дрожат.
— Пожалуйста, — отчаянно умоляет она, и у меня сжимается сердце от мысли, что придётся оставить её вот так.
— Хорошо, куколка. Хорошо, — говорю я, и она крепко зажмуривается. — Просто дыши. Глубоко дыши. — Мне нужно, чтобы она успокоилась.
— Развяжи меня… — Шарлотта смотрит на своё запястье, дёргая его.
— Хорошо. Только успокойся. Ты можешь сделать это для меня?
Она быстро кивает.
— Да, — Шарлотта выдыхает и повторяет: — Да.
Я разворачиваюсь и открываю её тумбочку, доставая две вещи, которые мне нужны.
— Прости, — говорю я, потому что не хотел этого делать. — Ты не оставила мне выбора.
Отрываю три полоски клейкой ленты и приклеиваю их края.
— ХАЙДИН! — кричит она, выгибая спину. Глаза мгновенно наполняются слезами, она так сильно дёргает верёвки, что кровать трясётся. — Ты обещал! — Шарлотта снова начинает плакать. — Пожалуйста, не оставляй меня… не делай этого…
Засовываю в её рот скрученные в комок трусики и прижимаю ладони к её губам, пока свободной рукой беру одну полоску за другой и закрепляю их на её рту. Я использую больше полосок, чем обычно, потому что её лицо мокрое от слёз. Надеюсь, хотя бы некоторые из них приклеятся.
Её приглушённые рыдания наполняют комнату. Я встаю с кровати, беру телефон и набираю номер. Включаю громкую связь, кладу телефон на кровать рядом с ней и поднимаю с пола джинсы, чтобы достать из них нож, пока раздаётся второй гудок.
— Алло? — отвечает знакомый голос.
— Здоро́во, — отвечаю я. Шарлотта кричит сквозь кляп, но звук слишком приглушён, чтобы его можно было расслышать.
— Что случилось, чувак? Где ты, чёрт возьми? Я пытался дозвониться вчера вечером…
—
