колени.
— Владимир, — улыбаясь представился он.
— Ксения… — дрожащим от страха голосом пробормотала я.
Мы какое-то время поперекидывались дежурными фразами знакомства в этой нелепой мизансцене: мама и Владимир сидели за барной стойкой, а я стояла рядом, словно какая-то надоедливая официантка.
Но потом мама сказала, что устала и хочет готовиться ко сну.
— … А ты, Ксюш… Можешь поиграть в приставку на первом этаж. Я видела там были мальчики…
Ага, шестнадцатилетние прыщавые вечно трущиеся и дерущиеся мальчишки? Классно придумала. Но еще больше меня бесил ее наглый намек на то, что она хочет поразвлечься с этим красивым статным мужчиной с дорогими часами на брутальном волосатом запястье, а меня сбагрить в лобби играть в плейстейшн.
Рррр. Как же я была зла внутри себя за то, что не могу прямо при нем сказать, что у нас в семье вообще-то есть папа!
Собирая свою маленькую сумочку мама подставляла его взору обнаженную шею и запястья. Наблюдать со стороны, как твоя сорокалетняя мамочка выставляется, как товар для властного щетинистого самца было верхом неловкости.
Она игриво посмотрела на меня, буквально подмигивая глазами: «ну мы же обе девочки и ты меня понимаешь». Ужас.
Наверное такова была расплата за то, что она искала меня полночи пока я трахалась со сноубордистами Пашей и Сергеем у них в номере прошлой ночью.
Однако то, что произошло, когда мы входили в лифт заставило меня заинтересоваться данной ситуацией.
Владимир пропустил вперед мою маму, змейкой извивающуюся перед ним в своем облегающем платье со стразами, а затем… положил руку мне на талию, «помогая» пройти вперед. Большая и горячая мужская лапа, словно обожгла меня. Лопатки моментально сомкнулись. Попка приподнялась, а по телу пробежало неведомое приятное тепло.
Высокий и большой мужчина вошел в лифт вслед за мной и мы втроем поехали к на мне этаж.
Я стояла молча не зная, куда себя деть от переживаний, что практически везу свою маму подстилать под этого огромного бугая. Еще она так вырядилась для него и все время заискивающе хихикала, чтобы не спугнуть и во всем ему поддакивала.
Так же, пока мы ехали до восьмого этажа, всего ничего, я успела подумать о том, что он нарочно прощупал меня. И что это скрытое от глаз моей матери молниеносное касание на самом деле значило очень много.
И самое страшное. Я понимала, что через это прикосновение к моей талии он получил слишком много информации обо мне. Словно просканировал, как мое тело отзывается на прикосновение взрослых мужчин.
Думая об этом, я чувствовала, что мурашки по коже до сих пор стояли маленькими упругими бугорками на руках и обняла себя, протирая и пытаясь скрыть их от косого взгляда Владимира.
Боюсь, что мы оба прекрасно знали, что я была очень напряжена между ножек тоже. Что мое тело быстро отреагировало на присутствие мощного альфа мужчины и да. Что уж тут скрывать. Я хотела его, хоть это и было невозможно.
В номере я стала вести себя еще более странно. Пока мама заискивающе шутила с ним и всячески пыталась понравиться, время от времени отпуская колкие шуточки в мою сторону, чтобы принизить меня в его глазах.
Поэтому, когда она отворачивалась, чтобы собрать вещи с собой в ванную, а незатейливо начинала рыться в нашем общем большом чемодане наклонившись с прямыми ногами и выставляя свою кругленькую попку в облегающих леггинсах взору ее любовника.
Я знала, что он смотрит, как ткань подробно и тщательно очерчивает мой прогал.
— Так ты идешь играть? — уже немного с нажимом спросила моя мать.
— Да, только поменяю футболку.
Мама взяла шампуни и ушла в ванную. Зажурчала вода.
После чего я… посмотрела в глаза Владимиру, который сидел на кресле в углу нашего номера, под романтично теплым светом заливами его абажуром. В черном классическом костюме он выглядел, словно клиент стрипклуба, перед которым выгибаются танцовщицы всех возрастов.
Я в наглую подошла к нему и уселась прямо на колени. Молча. Понимая, что любые возражения и шумы — моментально спалят нас обоих моей мамочке — и он не посмеет возразить.
Ошарашенный таким наглым поведением восемнадцатилетней дочери своей потенциальной курортной любовницы, Владимир моментально напрягся подо мной. Я чувствовала это. Впервые в жизни. И эти чувство сводили меня с ума.
Продолжая делать вид, что в маленьком номере просто некуда сесть, чтобы переодеть маечку, я взялась за нижние края футболки и потянула ее вверх. Обнажив спинку, рассеченную белым маленьким лифчиком, я немного поёрзала так, чтобы его большой и твердый предмет оказалась точно у меня в промежности. Прикусила губу от тайного наслаждения тем, что владею ситуацией с таким взрослым самцом.
Затем надела вежу майку и откинулась на него, как на спинку кресла. Так, как видела в фильмах про стриптиз.
Владимир сидел в кресле, а я сидела у него на коленях плавно сползая попочкой к его паху. Мама была в душе, а ее любовник нежно обнимая меня за талию едва-едва покачивался, словно проверяя, позволю ли я ему тереться своим стояком о мою попку.
Запах взрослого сорокалетнего мужчины сводил меня с ума, а близость матери, которая в любой момент могла оказаться в комнате просто распахнув дверь ванной…
И я позволяла ему… Я чувствовала ягодицами его массивный булыжник и уже подвиливала попкой, чтобы сделать ему приятно. Между нами было дико горячо. Я впивалась пальчиками в его колени.
Шум душа позволял нам обоим контролировать, когда появится моя мама. И я сама не знаю, что на меня нашло, но… Я стала интенсивно тверкать попочкой на его яйцах. Член был и без того плотно зажат в черных классических брюках и женское чутье подсказывало мне, что если я ускорюсь, то он кончит прямо в штаны.
Его сильные руки по-прежнему сжимали меня за талию, а я уже во всю прыгала на его члене в своих обтягивающих покатые бедра леггинсах.
Времени оставалось все меньше и меньше. Вода еще журчала, а у меня в трусиках в джинсах был настоящий потоп. Даже не знаю, где журчало звонче.
Спиной и лопатками я терлась о его лицо. Я проскользнула маленькой ладошкой себе под пах и погладила его упругую увесистую мошонку.
Если бы к мужским гениталиям можно было бы применить тот же размерный ряд, что и к груди, то у него была троечка. Она сильно выделялась через ткань. И я понимала свою мать, которая собралась к нему на свидание при первой же возможности.
Грубый глубокий голос Владимира, его
