быстрее шагала, будто пытаясь убежать от накатывающей волны боли и отчаяния. Я даже не заметила, как довольно быстро оказалась в каком-то дворике — видимо, свернула не туда.
Остановившись, присела на ближайшую скамейку, пытаясь отдышаться и успокоиться. В голове беспорядочно метались мысли.
Неужели Ярослав променял меня и детей на какую-то молодую соску? После стольких лет совместной жизни после того, как я поверила его уговорам и согласилась родить ещё одного ребёнка?
Смотрю на свой живот, такой круглый, выпирающий из-под тонкой куртки. На этом животе оставались следы от его поцелуев, нежных прикосновений. Как я могла не заметить? Или... мои предчувствия оказались не беспочвенными?
Нет, нет, нет! Гоню эту мысль прочь. Столько лет вместе, столько пережили — и вот так вот, за какие-то месяцы?! Да как он посмел?!
Боже, да он же с головы до ног меня клятвами осыпал! Заверял, будет самым заботливым отцом, что мы создадим идеальную семью — чем больше детей, тем больше счастья...
А теперь... Теперь эта идиллия не больше, чем обман. Его обман.
И что мне делать? Я даже представить себе не могу, как буду смотреть ему в глаза, зная о его предательстве.
Стоило мысленно произнести это, как слёзы предательски потекли по щекам. Я не могла позволить себе такую роскошь, когда под моей ответственностью уже трое детей, а четвёртый ещё не родился.
Нужно держать себя в руках, но как, если всё внутри кипит от ревности и отчаяния?
***
Забрав Кирилла из садика, я пришла домой, не раздеваясь, рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку. Но стоило мне закрыть глаза, как в памяти тут же всплывала та злосчастная фотография.
Только сейчас заметила сообщение от Тани три часа назад — она прислала мне ссылку, у кого именно нашла фото.
Гневно тыкая в экран телефона, я внимательно пролистывала ленту, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, что могло бы подтвердить мои подозрения.
Но нет, здесь не было и намёка на присутствие Ярослава — только яркие фотографии молодой, ослепительно-красивой девушки, развлечения, беззаботная жизнь, фривольные селфи на фоне зеркал.
Неужели фото было быстро удалено?
Когда солнце за окном стало медленно клониться к горизонту, я, с трудом поднявшись с кровати, наспех прибралась в квартире.
Желудок сжимался от голода, но даже мысль о готовке вызывала новую волну тошноты.
В итоге, я просто заказала еды на дом, борясь с приступом вины: как я могу кормить своих детей этой полуфабрикатной гадостью? Неизвестно, что они туда подкладывают в эти коробочки — наверняка усилители вкуса и какие-нибудь консерванты, чтобы еда не портилась.
Пока мальчишки уплетали заказанную курицу с рисом, я лишь ковыряла свою порцию, чувствуя, как мучает совесть.
Покончив с ужином, не выдержала и накинулась на Сашку, который, плюнув на уроки, собрался кататься на велосипеде.
Поругав сына, я, обессиленная, направилась к себе в спальню и прилегла на кровать, надеясь, что хоть немного вздремну.
Не помню сколько мне удалось поспать, когда в комнату вошёл Ярослав…
ГЛАВА 15
Он уже принял душ и собирался ложиться спать. Идеальное мускулистое тело, влажный торс, на бёдрах — повязка из полотенца. Борода причесана и уложена, благоухает...
Машинально натянула одеяло до подбородка, но его проницательный взгляд тут же заметил моё нервное состояние.
— Как прошёл день, любимая? Что сказал врач? — участливо поинтересовался муж, нахмурившись.
— Думаю не так интересно, как у тебя. Что скажешь о новом заведении — оценил уютный интерьер кафе "Старый город"?
Ярослав замер, лишь приподнял бровь.
— В чём дело? — недоумённо спросил он.
— А в том, что твоя борода слишком хороша, чтобы принадлежать только мне! — Я ткнула ему в лицо фотографией из блога той девки.
Ярослав застыл, ошарашенно глядя на экран, а потом вдруг разразился громким, ничем не сдерживаемым смехом.
— Ну да, у мужика клёвая борода! — хохотал он. — Только моя лучше! Да и я никогда не хожу в расстегнутых рубашках, это же так расхлябанно, не в моём стиле. Только галстуки!
Я недоумённо смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Его реакция была столь неожиданной, что я на мгновение растерялась.
Но вот улыбка сползла с его лица, и Ярослав нахмурился:
— А вот если бы ты меньше времени проводила, пялясь на всякую фигню в интернете, у нас был бы нормальный домашний ужин, а не эта дрянь в пластиковых коробках. Когда-нибудь кто-то из нас точно траванётся!
Я почувствовала, как гнев вновь закипает во мне. Неужели он совсем не понимает, что я изо всех сил стараюсь справиться?
— А если бы ты сдержал своё обещание и помогал мне по дому и с детьми, как ты клялся, когда уговаривал рожать четвёртого, может, я и приготовила бы нормальный ужин!
Ярослав поджал губы, его глаза сузились.
— Я сдержал слово — заключил выгодный контракт, вывел нашу семью на новый уровень! Видимо, зря! Теперь у нас есть возможность заказывать еду, а ты совсем обленилась.
— Обленилась? Мой организм на пределе — из-за стресса у меня полетела щитовидка, гормоны скачут! Я вынуждена сидеть на лекарствах! Я и так родила троих здоровых детей, а это не на прогулку выйти! Это серьёзное испытание для организма! Врач советует беречь себя, но тебе, видно, плевать!
Ярослав вздохнул, подошёл ко мне и обнял. Я пыталась вырваться из его объятий, но он сжимал меня крепко и жадно. А потом начал нежно целовать шею, медленно двигаясь к лицу, чтобы накрыть губы.
— Ладно, я понял. Всё, тему закрыли. Думаю, пора подключать старших, чтобы помогали тебе по хозяйству. Это будет им полезно. Разовьёт дисциплину и планирование своего времени.
— Но, чтобы заставить этих оболтусов убрать хотя бы свою комнату, нужно столько на них орать! Я не могу сейчас себе этого позволить.
Ярослав крепче сжал меня в объятиях.
— Марина, успокойся. Я займусь этим. А завтра вечером приду домой пораньше и пожарю картошки. Помнишь, как мы раньше любили устраивать такие вечера по пятницам? "Пятничная картошечка"?
В его глазах плясали озорные искорки, и я невольно начала растворяться в воспоминаниях нашей беззаботной молодости.
Ярослав взял меня за подбородок и обрушился на мои губы требовательным, горячим поцелуем.
— Я люблю тебя, Мариш… Безумно сильно люблю, моя девочка…
В эти мгновения все мои страхи, ревность и отчаяние как будто смыло мощной волной, оставляя лишь ощущение защищённости и уюта.
Наверно
