пошли. Не хватало, чтобы Геныч пришел, ты знаешь, что этих кукол трогать запрещено при любом раскладе, только если сами не раздвинут. А лучше вообще, оставь эту. За жалобу вставят по полной. А если еще и до Шаха дойдет…
Да, мужик, послушай товарища. Давай. Вяло соображаю и пропускаю мимо все слова, но главное услышала — слово «оставь». Остальное неважно.
— Завались, Стас, эта кукла за все ответит. Я такие выходки не прощаю, — прерывает его, вплотную подойдя ко мне. — Выбирай, сама прогнешься, или мне помочь? Во втором варианте тебе не понравится. Ты у меня ответишь за дерзость, и что посмела мне рабочий инструмент повредить, — и больно хватает за убранные в хвост волосы, от чего невольно вскрикиваю.
— Ай, мне больно, — выдаю очень громко, но от вспыхнувшей в его глазах ярости, меня передергивает и голос снова садится, а в глазах скапливаются слезы. Еще немного, и сорвусь.
— Значит, по-плохому.
Хватает и резко разворачивает лицом к стене и из глаз брызжут слезы. Его руки ловко находят пуговицу на моих джинсах, и все, что я могу, это нервно вцепиться в его кисти коготками. Но ему плевать. Я для него букашка.
— Рабочий инструмент у тебя в штанах, Барон. И его поврежу тебе я, если не отойдешь от нее по-хорошему. А по-плохому знаешь, что будет.
За спиной раздается грубый бас, а над ухом звучит довольная ухмылка.
Глава 10
Глеб
— Я тебе сказал, что все в норме, док тебе это подтвердил. В чем проблема? — нервно отвечаю другу, когда мы садимся в такси, приземлившись в родном городе.
— Да, подтвердил, но ты опять не слышишь главного. Месяц без боев, чтобы не было осложнений. Ты вообще нас не слышишь, Глеб.
Серега снова недоволен, а я понимаю, что не могу идти по их указке. Ну, повредил я руку после последнего боя, и что? Все нормально работает, даже к тренировкам приступил, хотя этот черт не дает спаринговаться в полную силу, нагружает только на ноги пока.
— А ты не понимаешь, что мне нужны деньги. Сам знаешь, какой процент достается по контракту с клубом. Мне нужен титул, Серый. Я слишком долго к нему шел. Если не будет боя, Барон сорвется с цепи. Каждый бой в подполье с моей победой, это гарантия, что он сидит и не отсвечивает. Пропущу, значит начнется беспредел. Не мне тебе это объяснять.
Мы оба замолкаем. Каждый из нас думает о своем. Понимаю серого, ему важно, чтобы я забрал через два месяца пояс чемпиона, завершив спортивную карьеру. И бой будет как раз с Бароном. Но и щенка этого не могу оставить без контроля.
Когда он пять лет назад пришел в клуб, то начал слишком многое себе позволять. Никто не решался ему противостоять, потому что, несмотря на скотское поведение, силы у него немерено. Никому не нужен такой враг. Тогда я первый раз бросил ему вызов и победил в подпольном бою, посадив на задницу и заставив играть по правилам.
Каждый квартал мы бьемся на ринге, и каждый раз я побеждаю. Условия не меняются. Победитель диктует условия. Невозможно требовать лишь одно — уход из клуба. Всех все всегда устраивало. Но не в этот раз.
Док прав, тренер тоже, да и сам понимаю, что после сильного растяжения лучше повременить с нагрузками и дать связкам восстановиться, чтобы избежать разрыва от перегруза, но безопасность других. И авторитет. Если не выйду. Он же вывернет все в свою пользу, уронит авторитет. А этого нельзя допускать ни в коем случае.
— Мне нужно, чтобы ты вышел из боя без последствий, Глеб. Я с тобой сейчас не как тренер говорю, а как друг, которому на тебя далеко не плевать. Ты никому и ничего не должен. А заткнуть ты можешь его и словами. Неужели не понимаешь, что сейчас этот паршивец делает все, чтобы ты вышел на ринг и он мог расшатать твою травму, а на титульном победить?
— Я все это понимаю, Серый. И ты понимаешь, что не могу. Это тупик. Мы оба это знаем. Значит, отрабатываем блок и активно напираем на ноги. Буду бороться максимально без рук или развиваем левую.
Серега недовольно качает головой, но не продолжает тему. До клуба доезжаем в полном молчании. Единственный шанс соскочить, это наговорить невесть чего Хастову.
Он любит деньги и как бы он не хотел поиметь дополнительные бабки с подполы, основной бой ему важнее, ведь узнав причину, по которой бой мог оборваться, его сожрут. А травма кисти всплывет. Уж я постараюсь обнулить его победу. И нет, это не принцип. Просто кому-то не место на вершине, чтобы не стал беспредельщиком.
На ресепшене девочки сегодня странные, но я не обращаю внимание. Хочу потренироваться, раз удалось вернуться раньше. Итак пропустил достаточно. Плевать, что с самолета. На тренировке я успокаиваюсь и ее забуду. Сто процентов. Эту напуганную сумасшедшую, от которой все коротит.
Что в ней такого, не знаю. Простая ведь, без изюминки в виде огромной груди или задницы. Все гармонично, мягко, как надо. И это цепляет. Отвык от такого. Черт. Зависимость — это плохо. Нельзя. Особенно от человека. Мне нужна концентрация, а мысли о ней все портят.
Но больше всего бесит, что теперь каждую ночь мне снится, как я все же задираю свою футболку на ней и ночка у нас не расстоянии друг от друга, а в очень тесном контакте и в разных местах, позах. Горячие сны, короче. Черт. И почему не воспользовался ее состоянием? Мог легко приласкать и взять свое, тогда все было бы проще. Нет же, играл в благородство.
Жалко ее стало. По-человечески. Когда увидел, что ушла от своего мужика, отлегло. Сорвался с места, подрезав такси, и умотал на самолет. Дико опаздывал. Есть у нее голова. Уже хорошо. Вот только у меня все колом стоит от собственной глупости, при одной мысли о ее бархатистой коже.
Иду по коридору и замечаю, как толпа борцов стоит у стены живым щитом, и напрягаюсь. Нечисто все, не просто так сбор.
— Выбирай, сама прогнешься, или мне помочь? Во втором варианте тебе не понравится. Ты у меня ответишь за дерзость, и что посмела мне рабочий инструмент повредить.
Барон. Опять за свое. Кого-то из девчонок зажимает. Неужели так почувствовал запах победы, что решил наплевать на уговор?
— Ай, мне больно, — слышится женский писк, от которого простреливает вдоль позвоночника, потому что я узнаю этот голос.
Каждую
