говорит:
— Все понятно. Мы вернемся к вам позже.
— Как Алина? — Спрашиваю я, — она жива?
— Пока не знаем. — Говорит мужчина и уходит.
Я провожаю их до калитки, а затем возвращаюсь в дом. Тимур психует. Резко снимает пиджак и швыряет его на пол, затем быстро расстегивает манжеты на рубашке.
— Ты не могла промолчать?
— Ты о чем?
— Не могла просто сказать что я был с тобой?
— Я сказала правду. Зачем мне врать? — Спокойным шагом иду на кухню. — Или тебе есть что скрывать?
— Мне нечего скрывать!
— Нечего? — Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Тимуру. — Твоя возлюбленная, которую ты выбрал вместо своей семьи и детей сейчас в больнице, насколько я помню она в положении, а ты тут. Не вижу чтобы тебя волновал этот ребенок или она. И говоришь скрывать нечего?
— Не твое дело! Я в душ.
Тимур уходит, и как только я слышу что дверь закрылась, то бросаюсь к его пиджаку, обыскиваю карманы. Телефона дочери нигде нет.
— Мам, что ты делаешь? — Тихо спрашивает Саша, который неожиданно появился на лестнице.
— Саш, — я подзываю его рукой, — машина отца. Где она?
— Во дворе не видел.
— Надо найти телефон Вероники. Срочно. Он должен быть у твоего отца.
— Понял. Посмотрю за двором.
Вода в душе все еще шумит. Я швыряю пиджак обратно на пол, а сама пытаюсь вспомнить, где был Тимур, после того как вернулся.
Он сразу пошел к Веронике, но меня не было несколько минут, он мог успеть пойти в любую из комнат, потом он был на кухне.
Обыскиваю кухню, в первую очередь, но ничего не нахожу.
Минут через десять появляется Тимур, а я делаю вид, что решила сварить кофе.
— Я уеду ненадолго, — Тимур переоделся.
— Будто мне есть до этого дело.
Тимур уходит, ему явно не нравятся мои ответы. Но это меня мало заботит. Я быстро беру свой телефон и звоню Саше, успеваю сказать:
— Папа к машине идет.
Выбегаю на улицу и вижу, как Тимур выходит из двора, а затем, через пару минут появляется Саша.
— Нашел?
— Нет. В смысле, машину нашел, она стоит дальше по улице, причем открытая, но в машине ничего нет, я даже в багажнике посмотрел. Мам, что происходит?
Я быстро рассказываю Саше наш разговор с Вероникой, несколько раз уточняю, что она не уверена кто это сделал. но нам нужно найти телефон, чтобы знать наверняка.
— Саш, могут Веронику обвинить. Понимаешь?
— Папа этого не допустит.
— Я надеюсь, но ты посмотри как он себя ведет. Алину увезли в больницу, а он тут. Он к ней ушел от меня, у них будет ребенок, а ему все равно. Саш, я не ревную, я уже приняла эту ситуацию, но у меня в голове не укладывается… Он ни разу не спросил у полицейских, как ребенок…
— Может он уже все знает. Может и нет ребенка, — пожимает плечами Саша.
— Об этом я не подумала.
— Отец к ней поехал?
— Не знаю. Он не сказал. Я к Веронике, попробую еще с ней поговорить, может быть она что-то вспомнит.
Но Вероника уже спала, поэтому поговорить мне с ней не удалось.
Мы с Сашей до утра не смогли сомкнуть глаз, а как только наступило утро, то я решила позвонить Ясмин.
— Доброе утро, Ясмин, это Катя, простите за беспокойство, хотела узнать как ваша племянница.
— Плохо. Очень плохо, — заплакала Ясмин, — врачи пока ничего не говорят.
Про ребенка я спросить не решилась.
— Если вам будет нужна какая-то помощь…
— Спасибо, Катенька. Я очень ценю.
Я не успела больше ничего сказать, как Ясмин повесила трубку.
— Мам, может надо полиции сказать?
— Не знаю. Я сомневаюсь пока. Вероника толком ничего не помнит. Телефон мы найти не можем. Если отец виноват…
— То он должен ответить за свой поступок, а если нет, то полиция разберется, — говорит Саша, — ты сама всегда так говорила. Ты так говорила, когда отец прикрывал все что творила Вероника. Мы должны рассказать.
— Да, мама, — на кухне появляется Вероника. — Я хочу все рассказать полиции.
Глава 20
Я с детьми сижу в тесном коридоре, мимо пробегают люди в форме. Я думала что все произойдет быстро, но судя по всему до нас нет никому никакого дела.
Вероника ведет себя спокойно, как и Саша, а вот я не нахожу себе места.
Все еще не верю в то что происходит.
Я звонила Тимуру, но он не отвечает. Хотела с ним поговорить прежде чем идти в полицию.
Я понимаю, почему Вероника хочет поскорее со всем этим разобраться, но мне очень страшно обвинять моего мужа без доказательств.
А что, если это не он? А что, если Вероника ошиблась?
Я не представляю, во что это выльется.
Но мне не нравится сейчас, как ведет себя Тимур. Он будто и правда что-то утаивает от нас. Поэтому я осторожно достаю телефон и снова пытаюсь ему позвонить.
Звонок моментально сбрасывается.
— Мам, ты все еще папе звонишь? — Спрашивает Вероника.
— Звоню. Хочу с ним поговорить.
— Он ничего не скажет. Ты же видишь, как он себя ведет?
— Да, я понимаю, но мы пришли сюда, и…
— Ты же сама говорила, что каждый должен нести наказание за свои проступки. Или папу это не касается?
— Это касается всех, Вероника. Если он ей навредил, то он должен за это ответить. Но мы не знаем, что именно произошло.
— Вот пусть полиция в этом разбирается. А мне сейчас очень страшно. — Вероника заламывает пальцы. — Я не хочу, чтобы обвинили меня. Меня в том доме вообще не должно было быть. Я сглупила. Опять поступила импульсивно. И я очень сильно жалею об этом. Но она... — Вероника смотрит на меня, и я вижу, что ее глаза наполнены слезами. — Она ни в чем не виновата. Да, она поступила плохо и неправильно. То, что связалась с женатым мужчином. Но никто не заслуживает подобного.
— Я согласна. Не нам её судить.
— Екатерина, пройдемте?
Наконец-то из кабинета выглядывает молодая девушка.
Мы с Вероникой поднимаемся со своего места, а Саша продолжает сидеть. Он все это время молчал, не проронил ни слова.
Я оставляю Саше свой телефон и говорю.
— Если отец позвонит, то скажи ему чтобы нам нужно поговорить.
Разговор продлился не больше пяти минут. Мы даже не успели ничего толком объяснить. Я вижу, что следователю абсолютно наплевать на наши слова.
Это просто слова, без всяких доказательств.
Веронике явно не понравилось, как он с нами разговаривал, поэтому под конец встречи она уже
