к хижине, краем глаза вижу, как медведь бросается вперед. Я наклоняюсь, хватаю ветку, которую уронила Шай, и разворачиваюсь, чтобы ударить медведя по морде, как битой, как раз когда он замахивается на меня.
Он отступает, но не раньше, чем его когти царапают мое плечо. Я игнорирую боль и бегу к хижине так быстро, как могу. Шай ждет внутри, захлопывая дверь за мной, как только оказываюсь внутри.
— Черт, Ренцо. Ты истекаешь кровью.
ГЛАВА 12
— Он просто задел меня, ничего серьезного, — слова Ренцо звучат с трудом.
В хижине кромешная тьма, поэтому на ощупь тянусь к стулу, который заметила, когда вбегала внутрь. — Вот, — тяну его к стулу. — Садись, чтобы я могла разжечь огонь и осмотреть твою руку. — Я приоткрываю дверь, чтобы впустить последние лучи дневного света, которых хватит, чтобы осмотреться внутри. Мысленно составляю карту, замечаю коробку спичек рядом с печкой, затем снова закрываю дверь. На ощупь снимаю полотенце с крючка на стене и обматываю им руку Ренцо. — Держи плотно. Я попробую собрать ветки, которые уронила.
— Но там медведь.
— Он убежал, когда ты его ударил, и я не планирую задерживаться снаружи так долго, чтобы снова его привлечь. Я соберу то, что уронила, и вернусь.
Он хрипло вздыхает, затем откидывает голову назад и закрывает глаза. Он не в обмороке, но и не в лучшей форме, теперь, когда адреналин покинул его. Мне нужно спешить.
Я быстро осматриваю местность, затем бегу, как будто в начальной школе и пытаюсь помочь своей команде выиграть эстафету. Собираю все ветки, которые могу унести, и мчусь обратно к хижине. Сердце бешено колотится, и от напряжения, и от облегчения. Мы сделали это. Мы добрались до укрытия. Я прислоняюсь к двери и улыбаюсь.
— Хаос, — тихо говорит Ренцо, наблюдая за мной. — Настоящий хаос.
Мне приходится сдерживать смех из-за абсурда всего этого. Последние два дня были абсолютным безумием. Я начинаю ломать ветки, чтобы они поместились в маленькую железную печь, молясь, чтобы их хватило для растопки. Очень-очень не хочется снова выходить наружу.
— Эй, в этот раз ты не можешь винить меня. Не я притворялась Uber Eats1 для медведя. Он подумал, что кто-то заказал еду, когда учуял твои вкусные ботинки.
Он фыркает.
— Эта тварь должна была быть в спячке.
Я нащупываю коробку спичек, которую заметила раньше.
— Ты же знаешь, что медведи не теряют сознание, когда впадают в спячку?
— С какой стати мне знать что-то о медведях?
— Ты знал, что нужно казаться больше, — говорю я, поджигая сосновые иголки под кучей веток, затем закрываю дверцу печи, чтобы дым не заполнил комнату.
— Это просто здравый смысл. Любой знает, что лучше выглядеть самым большим и опасным ублюдком, даже если ты не такой.
Я смотрю в маленькое окошко и вижу, как некоторые ветки начинают загораться, освещая комнату и давая тепло. Небольшое напряжение отпускает мои плечи. В хижине нам гораздо лучше, чем снаружи, но огонь согреет нас еще больше.
Впервые по-настоящему осматриваю наше новое жилище и вижу кровать, которую даже нельзя назвать односпальной. Есть книжная полка, стол рядом со стулом, на котором сидит Ренцо, и еще один шкафчик с полками на противоположной стене. Здесь все необходимое. Сколько бы я ни ругала нашу удачу, это знак, что она нас не совсем покинула. Кухонная утварь, инструменты, какие хочешь припасы, либо висят на стенах, либо спрятаны на полках. Даже запас консервов. В основном фрукты и овощи. Немного бобов. Надолго на двоих не хватит, но пока сойдет.
Я игнорирую урчание в животе и кладу несколько крупных веток в огонь, прежде чем вернуться к Ренцо.
— Давай снимем куртку и посмотрим. — Снимаю его куртку с мускулистых плеч и удивляюсь, как он не замерз сегодня. Он никогда не жаловался, но его куртка не такая теплая, как моя. Под курткой он одет в толстовку и простую хлопковую майку. — Ты можешь поднять руки?
Мерцающий свет огня отражается в его глазах. Не отвечая, он одним движением снимает майку и толстовку, бросая их на пол. Его взгляд не отрывается от меня.
Я, с другой стороны, вынуждена опустить глаза на непреодолимое зрелище — обнаженную грудь Ренцо Донати. Я знала, что у него есть татуировки. Его шея украшена намеками на чернила, которые скрываются под воротником. Но не была готова к тому, как мое тело отреагирует.
Жажда пульсирует глубоко в животе, глядя на искусно выполненные изображения, покрывающие его торс и левую руку, плавно перетекающие друг в друга на гладкой коже. Его правая рука полностью чиста. Я могу сказать, что он дисциплинирован в своих тренировках и диете по рельефу его мускулов. Такое телосложение требует самоотверженности. Как человек, который практически живет в спортзале, я уважаю это.
Облизываю пересохшие губы и пытаюсь сосредоточиться.
Его рука, дурочка. Осмотри его руку.
Я располагаюсь так, чтобы быть ближе, но не загораживать свет, которого и так мало. У Ренцо три царапины от когтей на внешней стороне плеча. Две из них терпимы и почти перестали кровоточить.
— Средняя довольно серьезная. Думаю, нужны швы, — говорю ему.
— В аптечке есть набор, чтобы зашить рану, — он кивает в сторону пола, где у двери лежит аптечка.
— Это будет чертовски больно. — Я уверена, что он знает, но должна сказать это. Мне не хочется причинять ему такую боль после всего, через что мы уже прошли.
— Если ты справишься со швами, я справлюсь с болью.
Киваю и поворачиваюсь, чтобы взять набор, но он хватает меня за руку, останавливая.
— Сначала еда и вода. Давай растопим ведро снега и поставим банку фасоли, а потом ты займешься этим. Ладно?
Я снова киваю и помогаю ему обмотать полотенце вокруг руки. Когда оно на месте, бросаю на него игривый взгляд.
— Сиди смирно. Не нужно, чтобы ты истек кровью. Ты слишком большой, чтобы закапывать. — Нет никаких шансов, что он истечет кровью от этой раны в ближайшее время. Нужны швы, но она не опасна для жизни. Я просто предпочитаю сохранять легкость, особенно когда ситуация мрачная.
Мои усилия вознаграждаются легкой усмешкой, которая вызывает странные ощущения внутри. Ощущения, которые не хочу чувствовать.
Я должна помнить, что этот человек — глава одной из итальянских Пяти Семей. Он
