Вадиму хоть какой-то вред. И эти мои довольно гневные удары для отца Захара просто как слону дробина.
— Поставьте, говорю! — не унимаюсь я.
— Нет, — уверенно заявляет мужчина.
Видимо, я уже теряю всяческую надежду, потому что начинаю кричать:
— Помогите! Кто-нибудь!
Но никто, ни единая живая душа в этом ресторане, даже не дергается в нашу сторону. У них видимо позиция такая: раз Громов меня забирает, значит имеет на это право.
Вот только таких прав у него нет! Я их ему не давала! Я ему вообще ничего не давала и не собираюсь!
— Куда вы меня тащите? Отпустите! Чего вы собрались делать?
Ору уже на улице.
Кулаками все еще луплю Вадима, но уже несильно. Устала, если честно, да и бесполезно все. Нужно придумать что-то другое.
— Трахать тебя я собрался, — как-то слишком спокойно отвечает Громов. Он и не запыхался нисколечко от нашего противостояния. — Сразу ведь сказал. Или «недостаточно красноречиво было, когда придавил тебя к стене в фитнес-клубе»? — практически цитирует мои слова мужчина. — Расслабься уже, училка, и получи хоть раз в жизни удовольствие.
— Удовольствие?! Это так по-вашему называется?
— Да как хочешь называй. Смысл от этого не меняется.
Слышу, как пищит сигнализация, оповещая, что машина теперь открыта. Вот, кажется, и пришли.
А дальше что?
Как только перевернет меня на ноги, сразу дать деру?
Но вряд ли у меня получится далеко убежать. В нашем дуэте с Громовым я очевидно самое слабое звено.
Краем глаза замечаю машину до того, как оказываюсь бесцеремонно запиханной в ее кожаный и приятно пахнущий салон. И это совсем ДРУГАЯ машина. Вот так у миллиардеров все просто: разбил одну машину — и тут же поехал на другой. Зато мне теперь мою девочку несколько месяцев не починить.
От этого и обидно и завидно, да и вообще…
Засматриваюсь на уверенную походку Громова, что обходит автомобиль спереди, чтобы сесть за руль.
Все-таки есть в нем что-то… притягательное. На что я и залипаю на пару секунд, вместо того, чтобы попытаться покинуть салон авто.
Дверца, естественно, оказывается заблокированной. И я обреченно обмякаю на кресле.
Громов усаживается рядом, запускает с кнопки двигатель.
— Вы же понимаете, что это не смешно? — уточняю у него. — Вы вообще-то человека похищаете! Это уголовная статья! Вас посадят!
— Слушай, Диан, не выноси мне мозг, — как-то устало произносит Вадим. — Мы оба знаем, что этого не будет. Поэтому предлагаю не усложнять.
— Вы себя вообще слышите?
У меня в голове не укладывается! Я отказываюсь понимать и принимать случившееся!
Я в принципе до сих пор не верю, что все реально.
Я не из тех людей, с кем по жизни случаются трешовые истории. У меня всегда все гладко и правильно. Потому что я: НЕ ввязываюсь в неприятности, НЕ творю дичь, НЕ шляюсь ночами по клубам и еще много чего НЕ делаю. Потому мне сложно даже подобрать адекватные слова, чтобы обратиться к Громову сейчас.
Если подумать, то именно рядом с ним за каких-то так пару дней, я испытала столько потрясений, сколько еще никогда, слава небесам, не испытывала.
— Я не собираюсь с вами спать. Тем более, в отеле. Поэтому вы тоже не усложняйте, пожалуйста, а отпустите меня.
Звучит ужасно. И я осознаю это уже только после того, как произношу. Так Громов и разбежался меня отпускать.
— То есть в отеле нет, а другие места рассматриваешь? — усмехается мужчина.
— Я вообще ничего не рассматриваю! Я просто…
— Ты просто течешь всякий раз, когда меня видишь, — продолжает за меня Вадим, перебивая. — И тебя заводит мысль о том, что я могу прямо сейчас остановить машину и проверить это.
Он резко перестраивается в крайний ряд и притормаживает.
Глава 22
Диана
Громов останавливается в крайнем ряду у тротуара.
Первым делом бросаю взгляд именно туда.
Люди снуют совсем рядом. Вот они, только руку протяни.
Конечно, в машине Вадима есть тонировка, но мне от этого не легче.
Снова пробую открыть дверь, но она все еще заблокирована. В планы Громова не входит выпускать меня сейчас.
Он нависает надо мной, легко перекинувшись через торпеду, а я отстраняюсь и прижимаюсь к дверце, чтобы быть как можно дальше.
Но не особенно получается. Теперь я зажата, точно зверек в капкане. Громов занимает передо мной практически все пространство, не оставляя возможности даже воздуха глотнуть.
Мне хочется пропищать что-то в духе: «Вы не имеете права!», но все слова забились так глубоко, что отказываются выходить наружу.
Вадим еще чуть склоняется, и я ощущаю тепло его близости.
Идиотка!
Просто дура набитая!
Я не понимаю, как могла оказаться в такой ситуации!
Всегда странно было верить, как люди могли последнее отдать цыганам, например. Причем, отдать совершенно добровольно, а потом не иметь возможности объяснить свое поведение.
Вот и у меня такая же ситуация. Я сама не знаю, что заставляет меня подчиняться и совершать глупые поступки, от которых потом мучительно больно.
Может, у Громовых есть цыганские корни, и он намеренно наводит на меня морок?
— Ну, что, проверим?
Ладонь Громова ложится на мою коленку и вот уже ползет по внутренней стороне бедра. От воспалившейся почему-то кожи ее отделяет лишь тонкий капрон колготок. И он нисколько не сдерживает жар, проходящий сквозь него.
Я хватаю сильное запястье Вадима, стараясь оттолкнуть от себя руку, но она не сдвигается ни на миллиметр. Точнее, сдвигается и очень прилично, вот только не в ту сторону. Совсем не в ту.
Еще каких-то несколько сантиметров, и никаких больше преград.
Нутро сжимается от противоречивых чувств. Низ живота болезненно сводит.
Сейчас особенно неприятно осознавать, что отец Захара прав. Я чувствую возбуждение рядом с ним. Мне это не нравится! Так нельзя! Но контролировать бунт собственного организма никак не выходит.
Пальцы Громова, что так уверенно движутся к запретному месту, оставляют после себя жаркий след. И в последний момент я понимаю, что «сейчас или никогда». И мой выбор «сейчас»!
— Я согласна! — кричу и получается даже гораздо громче, чем требует того ситуация.
Вадим застывает. Наверное, от неожиданности. Я читаю это прямо в его взгляде. Поэтому добиваю, пока он закончил начатое и не убедился, какая я грязная, оказывается, девчонка:
— Только не здесь. Пожалуйста… — закусываю губу, ожидая ответа.
Громов переводит взгляд на мои губы, замечая этот жест, и плотоядно усмехается. Наверное, чует запах победы. Уже предвкушает, как поеду с ним в отель и соглашусь на ВСЕ.
Вот только я не собираюсь этого делать. Хочу лишь выиграть время и выйти из
