а не надсмотрщик. Но за твоими гавриками присмотрел, да и Саня разгону всем дала такого, что все как турбированные носятся, — наблюдаю за Варей, завернутой в полотенце и с телефоном в руке. Судя по ее хихиканью и поглядыванию на меня, болтает она со своей подругой.
— А как там… — хочу спросить о дочери и о Насте, коль она тоже здесь, но вслух лучше их имена не произносить.
— Лиза совсем молчаливая. Ходит глазами на всех сверкает. Девчонка, видно, хорошая, но с характером. В обиду себя не дает. На Лизу не откликается, только на Соню.
— Это понятно. А…
— Настя бегает от меня, глаза прячет. В основном с Сашей носится, помогает с кухней, да Есенией. Как Варвара отреагировала на ее приезд? Она вообще в курсе? К чему нам готовиться?
— Нормально все будет.
— Подруга у твоей тот еще экземпляр! Собрала свою мелкую задиру и ушла с ней гулять. Сашу только предупредила, что ей нужно окрестности осмотреть. Больше их никто и не видел.
— Скоро будем, — отключаю звонок, проверяю остальные пропущенные.
— Я все знаю.
У меня от этой девчонки скоро аритмия разовьется. Что еще она там узнала? Что не успел рассказать? Лучшая защита от недопониманий с Варей — дать ей выговориться. Что я и делаю.
— Квартира, — моя красивая девочка мнется, не торопится продолжать. И я упорно молчу. О какой именно квартире речь? Моей? Ее? Дашиной? В чем проблема? — Ты закрыл мою ипотеку.
— И? — С облегчением вздыхаю. — Если ты сейчас начнешь возмущаться про границы и что мне нужно было у тебя спросить разрешения или предоставить право тащить свои обязательства самой, клянусь, я тебя выпорю, Варвара Борисовна.
— Выпороть-выпороть… Ты только обещаешь. Это мило, Захар. Спасибо, — закусывает губу и морщится. Да уж, ее прекрасные губы достаточно пострадали от меня в порыве страсти, чтобы терпеть еще чьи-то зубы, даже хозяйки. — А если бы я не захотела с тобой мириться? А ты уже ее закрыл?
— Не понял?! Ты решила, что обязана со мной помириться из-за чертовой ипотеки?!
— Дурак что ли, — вскрикивает, а я второй раз за этот разговор с облегчением выдыхаю. Она умудряется раскрутить меня на эмоциональных качелях в два счета, ничего особо не делая, просто своими словами и загадочным молчанием. — Я не продаюсь, — она щурит глаза и и ухмыляется: — за ипотеку. Только за… — Васнецова задумывается, переводя взгляд в потолок, и мне жутко интересно, что она выдаст на этот раз, — за… Я потом придумаю, сейчас на ум ничего, кроме еды не приходит. А за еду я не продаюсь! Если только за цветы. Вот! Здесь ты их точно не достанешь.
— Сомневаешься во мне?
— О, нет! Ты ведь и их достанешь, — смеется и закатывает глаза. А меня распирает, как хочу увидеть ее реакцию на доставку цветов, которая ее ждет в день рождения, сразу после полуночи. Но тут же решаю организовать еще одну, сегодня, делаю мысленную пометку позвонить в иркутский цветочный магазин, чтобы отправили еще один букет. Или парочку. А лучше — все, что есть. И отказ в формате “Новый год, заказов много, везти три часа” не приму. Если они умеют считать деньги. На свои желания я не скуплюсь, одно из них самое сильное — удивлять и радовать кабаргу. — Не надо больше ничего придумывать. Все идеально. Спасибо за подарок. Неожиданный. — Подходит, быстро целует и сразу отбегает. — Так, руки не распускать! Трусы не рвать! У меня их мало осталось. Пойдем уже ко всем. Я итак лишила твоих гостей главаря вечеринки.
— Варь. Там еще и Лиза. С Анной, — спотыкаюсь на имени бывшей, так и не спросив, как теперь называть ее. — Она здесь только из-за дочери, я не смог отказать Лизе. Ты же это понимаешь?
Запрыгиваю в мятые джинсы, которые неплохо бы поменять, но сумка с моими вещами так и не разобрана. И я еще не поставил Варю в известность, что мы живем вместе.
— Понимаю. — Варя достает из шкафа кофту со штанами, кидает в мою сторону полотенце и демонстрирует свою идеальную фигуру в очередном незнакомым мне комплекте белья. Его тоже порву. Позже. А пока она прячет красоту под теплый костюм. Хитрюга, будто чувствует, что у меня руки так и чешутся содрать с нее все тряпки и не выходить отсюда еще пару суток. — Не переживай, я из-за мужиков не дерусь, в волосы ей не вцеплюсь. Только… Если честно, я не знаю, как вести себя с ними.
— Идем, по ходу разберемся.
— Ага, иду, носки теплые только найду.
Варя роется в чемодане, нарочито провокационно оттопырив попку, но я держу себя в руках. Мои старания отдельные части тела нагло игнорируют, упираясь в ширинку. За длинной курткой, да и кофтой, стояк не видно. Это хорошо. А то дочь подумает, что ее отец озабоченный маньяк. На мнение остальных плевать. Варя же с забавным смешком вытягивает из чемодана небольшую коробку в лаконичной упаковочной бумаге коричневого цвета, перевязанную обычной шерстяной ниткой.
— Это еще что? Кому? — уточняю, потому что и сам вижу, что подарок.
— Подарок одному пожилому мужчине, — она гримасничает лицом, но у меня сложности с интерпретацией ее кривляний.
— Какому еще мужику?
Вместо ответа Варя протягивает мне коробку.
— Только чур не злиться. Это тебе.
— Не понял. С каких пор я стал для тебя пожилым мужиком?
— С тех самых, когда я не знала, что эта база — твоя. Просто… — она вдруг осекается и ее щеки вспыхивают румянцем.
Варя прижимает ладонь ко рту, будто сморозила что-то лишнее. Зрачки бегают, и она было пятится обратно к чемодану, но передумывает и пытается забрать у меня коробку, которую я успел обхватить пальцами. Выглядит это все крайне подозрительно. Я уж думал отдохнуть от ее качель, но нет. Она решает бесконечно тренировать мою стрессоустойчивость.
— Варь?
— Захар! — Топает на меня ногой и все также тянет коробку на себя. — Отдай. Второй заход машины времени! Отмена! Забудь! Давай не будем ругаться?
Я уже придумываю для себя, что же там такого криминального в коробке, раз она пошла на попятную и боится показать. Развратный подарок рандомному мужику? Почему пожилому? Да что там? Пользуюсь своим физическим превосходством и отворачиваюсь от нее, разрывая бумагу цвета говна. Выбрасываю клочки в сторону Вари, а она еще и ворчит из-за спины.
— Можно и поаккуратнее. Я между прочим минут двадцать выбирала идеальный оттенок горького шоколада. Чтобы сочетался со шпагатом, — тянет меня сзади за кофту.
— Ты еще и на шпагат собиралась перед кем-то сесть?! — знала бы
