что я была в полном хаосе.
Эквивалентом человеческой разрушительной силы.
Всё и все, с кем я соприкасалась, в итоге оказывались разрушены, и мне не нужно было рожать детей и разрушать их тоже.
КОМФОРТНЫЕ ТОВАРИЩИ
Хьюи
5 апреля 2004 года
Сегодня был девяносто девятый день лечения Лиз, и жизнь в целом текла размеренно. Учёба шла легко, работа приносила удовольствие. Наша школьная регбийная команда крепчала, а я постоянно улучшал свои личные рекорды в бассейне.
Гибси и Клэр были счастливы, как моллюски в своей раковине, строили планы открыть приют для животных, а Джонни продолжал качаться в спортзале. Единственным, кто был немного не в порядке, был Фели, но его проблемы никак не касались Лиз.
А вот все мои проблемы — наоборот.
Я всё ещё чувствовал её отсутствие повсюду, и ничто не могло заполнить пустоту под моими рёбрами.
У Лиз в больнице не было телефона, что было и благом, и проклятьем — я отчаянно хотел с ней поговорить, но понимал, что это ни для кого из нас не будет полезно.
Майк раньше звонил мне каждую неделю, чтобы рассказать о её прогрессе, но маме это перестало нравиться, и в прошлом месяце она вежливо попросила прекратить звонки, сказав, что это нездорово. Да, мама знала, что Лиз в больнице, но не потому, что я ей рассказал. Она случайно подслушала один из моих разговоров с отцом Лиз и сделала выводы. Она была, как всегда, поддерживающей и пообещала сохранить тайну, если я продолжу жить своей жизнью и не буду запираться от мира.
Я старался.
По вечерам я встречался с Гибси и Клэр, а по выходным — с другими ребятами, если не работал. И много времени проводил с Кэти, которая оказалась отличной компанией.
Хотя у нас было мало общего — я был ботаником по науке, а она музыкальным вундеркиндом — мы находили общий язык и наслаждались общением.
С ней было удивительно легко говорить, и когда она открылась мне о сложных отношениях с её отцом-музыкантом, я сам рассказал о напряжённых отношениях с моим отцом.
Сегодня был восьмой пятничный вечер, проведённый с ней, и вместо привычного похода в кино Кэти предложила поужинать.
Но спустя двадцать минут после начала еды я понял, что это не просто дружеская встреча. Кэти была нарядно одета — в красивом чёрном платье, с ярким макияжем и изящно уложенными тёмно-медными кудрями.
Это было свидание?
Это действительно свидание?
Чёрт, она прислала мне смс, чтобы я оделся поаккуратнее.
Я был на свидании.
— Так что случилось? — продолжила Кэти, пытаясь выяснить подробности моей истории с Лиз, сидя напротив меня в ресторане Spizzico, дорогом итальянском месте в городе. — Я знаю, у вас было серьёзное расставание, но ты никогда не рассказывал никаких пикантных подробностей.
— Их нет, — ответил я, отпив воды. — Мы просто расстались. — Чушь, — усмехнулась Кэти, отпивая воды. — Ну давай, выкладывай.
— Я не хочу об этом говорить.
— Знаешь, что говорят — разделённая проблема становится легче.
Я вздохнул. — Просто всё закончилось, хорошо?
Она посмотрела на меня. — Ты всё ещё влюблён в неё, да?
Мои плечи напряглись. — Всё кончено.
— Я не об этом спрашивала, — её голос был мягким. — Всё нормально, Хью. Ты не можешь так просто пережить расставание за ночь.
С чувством вины я тяжело вздохнул и сказал: — Задавай вопросы.
— Правда?
Я кивнул. — Я расскажу тебе всё, что смогу.
— Она была твоей первой девушкой?
— Да.
— Единственной?
— Да.
— Вы долго были вместе?
— Да.
— Вы спали вместе?
— Нет.
— Но у вас было что-то ещё?
— Да.
— И она единственная девушка, с которой ты был?
— Да.
— Ты был в неё влюблён?
— Да.
— Она тебя бросила?
— Нет.
— Ты её бросил?
— Да.
— Планируешь снова быть с ней?
— Нет.
Кэти внимательно меня изучала, пытаясь уловить ложь, но не найдя её, улыбнулась. Это была милая улыбка. У неё были красивые зубы. И веснушки. Веснушки были очаровательны.
— Но она лучшая подруга твоей сестры?
— Да.
— Значит, она часто у вас дома?
— Да.
— Значит, по умолчанию, ты много времени проводишь с ней?
— Да.
— И это не заставляет тебя хотеть всё исправить?
— Нет.
— Вау. — Она наклонилась вперёд, полностью поглощённая разговором. — Она тебя так больно разбила, да?
— Да.
— Это было скорее бестактное замечание, чем вопрос. — Кэти протянула руку и положила её на мою. — Тебе не нужно было отвечать.
— Всё в порядке, — ответил я, не отводя взгляда от её тонкого запястья. Вместо рваных шрамов на её коже было много веснушек.
Это было облегчением.
Это было иначе.
— А как у тебя? — я сменил тему. — Ты ещё не рассказала, почему решила перейти в Томмен.
— Я рассказывала, — рассмеялась она. — Я получила стипендию. — Нет, я имею в виду, почему так поздно поменяла школу? — Это было не редкостью. Томмен славился тем, что принимал поздних переводчиков. Они приходили в разные годы, но чаще всего это были третий и шестой, так как именно в эти годы проходили экзамены. Академические показатели Томмена были впечатляющими — 98 процентов выпускников успешно заканчивают школу, а средний балл Leaving Cert — 400. Неудивительно, что родители переводили детей именно в экзаменационные годы, а спортивные программы там были лучше, чем в любой другой школе провинции. — Если ты умная и получила стипендию, почему тебе не предложили её в первый год?
— Изначально я была зачислена в Томмен на первый год.
— Правда? — я поднял брови. — Что случилось?
— Папа, — она закатила глаза. — Он должен был переслать деньги за обучение моим бабушке и дедушке, но так и не сделал этого. — Она сделала глоток воды и добавила: — А ещё я не рассчитывала, что придётся бороться за стипендию, чтобы попасть сюда — поэтому два года училась в Святой Бернадетте.
— Вау, — я задумался, заинтересованный её историей. — Поскольку мои сильные стороны — музыка, а не учёба, мне пришлось очень усердно работать, чтобы подтянуть оценки и портфолио до уровня, позволяющего претендовать на стипендию, — объяснила она, всё ещё улыбаясь. — Это заняло время. —
