– Он или она, возможно, вообще не будет любить искусство, – заметил я как-то ночью. – Может, ребенок будет как твой брат, умник в области техно-гаджетов, чьим единственным творческим проявлением станет программирование видеоигр.
Она ахнула.
– Представляешь, если мы вырастим маленького Стюарта? Ни за что. Я просто окуну его в искусство с первого дня и докажу, что воспитание имеет больше влияния, чем природа.
Несмотря на то, что было уже далеко за полночь, она сбросила одеяло и вылезла из постели.
– Ты куда собралась?
– У меня есть некоторые забавные идеи, как нарисовать животных, чтобы повесить в детской, с расчетом на то, что у нашего ребенка будет детская. Они будут веселые, сильные и смелые, как наш ребенок. Я хочу начать рисовать, пока их образы свежи в моей памяти. А ты ложись спать.
– Анна, – окликнул я ее, пока она не выскользнула из спальни, – тебя действительно радует мысль, что ты будешь мамой, не так ли?
Она плавно подошла к кровати и поцеловала меня, пожелав спокойной ночи.
– Я боюсь, – призналась она, – но я никогда не была более счастливой, чем сейчас.
Исходя из практической необходимости, наши персональные мечты о будущем отошли на задний план перед лицом срочных общих нужд на данный момент. Мы оба были полны решимости внести свою лепту, чтобы дела пошли как надо. Я соглашался на любые замены в школе, как уроков музыки, так и по другим предметам. Я также увеличил количество рабочих часов в музыкальном магазине и дополнительно взял еще трех учеников для частных занятий по выходным. Анна увеличила количество часов в универмаге почти до тридцати в неделю. Она попросила еще больше, но работодатель не захотел быть на крючке и доплачивать ей, поэтому держал ее на позиции, предполагающей просто нижний предел количества рабочих часов. Дважды в неделю по вечерам она также давала уроки живописи акварелью в местном магазине товаров для рукоделия. Анна считала деньги, заработанные в магазине «Умелые ручки», небольшой заначкой, которую она тратила на свое усмотрение. Обычно эти деньги шли на покупку чего-то для «ребенка» – пинеток, комбинезона для сна, обуви и даже изредка комплектов одежды.
– Я не понимаю, как ты можешь покупать одежду для новорожденных, – сказал я ей, когда она воспроизводила по образцу самое последнее предложение, которое нашла в магазине детских товаров «Джимбори». – Мы даже еще не знаем, кто у нас.
– Это очень просто, дорогой. Мятно-зеленый и желтый – нейтральные цвета. Так же, как кролики, щенки и плюшевые медведи являются нейтральными животными. Поскольку я придерживаюсь сочетания этих вещей, не имеет значения, мальчик у нас или девочка.
– Ты действительно серьезно об этом подумала, не так ли?
Она посмотрела вниз, коснулась живота, который только становился заметным, и тихо улыбнулась.
– Я все время об этом думаю.
В течение первого триместра я заметил устойчивое снижение числа «Настоящих любовных записок», которые я получал от Анны. Но только потому, что сократилась частота исполнения моих гитарных серенад. В то время как в первые месяцы нашего брака я, бывало, играл для нее почти ежедневно, к двенадцатой неделе беременности, хорошо, если я доставал Карла два раза за семь дней. Но каждый раз, когда я это делал, она в обязательном порядке оставляла мне записку, даже если та была всего лишь с напоминанием о том, что ей хотелось бы, чтобы я играл для нее чаще. Хотя мы по-прежнему чувствовали себя до неприличия бедными, в начале второго триместра мы нашли подходящую двухкомнатную квартиру на другом конце города и переехали в свое жилье. Для того чтобы скопить немного денег на то время, когда родится ребенок, я добавил к своему графику работы в выходные дни еще четыре часа частных уроков игры на гитаре. Денег было недостаточно, но и они нас выручали. При том количестве часов, сколько мы работали, у нас с Анной было такое чувство, что мы едва видим друг друга. Иногда, поздно ночью, она, бывало, говорила, что мне надо притормозить, что я взял на себя слишком много.
– Это только временно, пока ребенок не появится, – отвечал я. – Просто чтобы быть уверенным, что нам хватит денег свести концы с концами. А потом, кто знает, может быть, после того, как ребенок родится, я смогу, наконец, продать пару хороших песен и вытащить нас из этой финансовой неразберихи.
– Просто пока не появился ребенок?
– Я обещаю.
Честно говоря, я намеревался сдержать это обещание. И я действительно думаю, что сделал бы это. К сожалению, я не получил шанса. На пятом месяце беременности у Анны случился выкидыш. Ребенку не суждено было появиться.
Для меня выкидыш был несчастным случаем. Для Анны это была эмоциональная катастрофа. Конечно, эта беременность была случайной, немного «упс», но это не помешало Анне привязаться к ребенку, который рос и шевелился внутри ее. По мере развития беременности она начала видеть и оценивать себя в роли матери. Мысль о том, что скоро прибавится новый член нашей семьи, приводила ее к бесконечному восторгу. Она уже отобрала из длинного списка детских имен кучку тех, которые больше всего ей нравились; она экономила каждую копейку, чтобы начать запасаться подгузниками; и она успела сделать столько акварельных рисунков животных, что ими можно было наполнить Ноев ковчег, не говоря уже о стенах одной детской комнаты. Но теперь все это были напрасно предпринятые усилия. Еще вчера все было идеально, а на следующий день мечты о материнстве были без причины и предупреждения внезапно извлечены из нее, разрушены.
Объяснение акушера, которое он выдвинул в добавление к гонорару в двадцать пять сотен долларов за свои услуги, было таким: «Иногда такое случается». В самом деле? Спасибо, что объяснили, док. Не имея медицинской страховки для покрытия расходов, неудачная беременность опустошила наш накопительный счет до последнего цента. А что у нас осталось взамен? Несколько нечетких снимков УЗИ ребенка, которого мы уже никогда не увидим, детские наряды, которые никогда не будут носиться, и страдания, которые, казалось, никогда не пройдут.
Чтобы справиться с потерей, мы вернулись к обычному распорядку, который включал в себя большие дозы времени, когда мы концентрировались на личных занятиях. Каждый из нас перенаправил усилия на пока еще иллюзорные мечты о написании песен и детских книг. Я был искренне рад видеть, как Анна проводит больше времени за рисунками. Я ничего не сказал, когда она начала уединяться во второй спальне квартиры, в которой мы планировали сделать детскую, но которая теперь служила ей художественной студией до поздней ночи. Я просто понял, что, рисуя и сочиняя книги, она пыталась справиться с депрессией, в которой находилась после выкидыша.
