сутки или больше. В такие моменты мама полностью берёт на себя заботу о Соне. Без неё я бы не справился. Она для нас большая опора.
— Врач? — удивляюсь я. — Это так важно и… благородно.
Он улыбается чуть шире.
— Спасибо. Но это просто моя работа. И знаете, иногда она помогает отвлечься от личных переживаний. Когда помогаешь другим людям, свои проблемы кажутся менее значительными.
Киваю, поражённая его искренностью и силой духа.
— Вы замечательный человек, Олег. И Соня такая счастливая девочка благодаря вам и вашей маме.
Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой и отвечает:
— Спасибо, Валентина. Но мне кажется, вы тоже сильная женщина. Ваш ребёнок будет гордиться вами так же, как Соня гордится мной.
Эти слова неожиданно греют душу. Мы ещё немного разговариваем о детях, жизни и работе, а потом Олег прощается и уходит к себе домой. Я остаюсь стоять у двери, чувствуя лёгкость от того, что рядом есть такие добрые и надёжные люди.
* * *
— Наташ, я больше не могу, — причитаю я, откидываясь на спинку стула.
— Кушай. Кушай, — подмигивает подруга, — тебе теперь за двоих есть нужно.
Поглаживая живот, смотрю на любимую подругу с улыбкой.
— Ага, за двоих. А потом ты в род будешь меня нести на носилках, потому что я разъемся до размера бегемота.
— Вот ещё! — фыркает Наташа. — Я за беременность двадцать пять набрала и ничего. Бегемотом не стала.
Посмотрев на меня сощуренными глазами, Наташа подсаживается поближе:
— Слушай, а что это за симпатичный мужчина с маленькой девочкой, которые разговаривали с тобой возле подъезда, когда я подошла?
— Это мои новые соседи. Олег и его дочка Соня. Представляешь, Олег отец-одиночка. Сам воспитывает свою маленькую дочь.
— Да? — нарочито хлопает ресницами Наташа. — Как интересно. А можно с этого момента поподробнее?
— Поподробнее? А что конкретно тебя интересует? Ну, работает он врачом, а его мама живёт в соседнем подъезде… Так, стоп! А почему тебя это так интересует?
— А ты не догадываешься?
— Вообще-то нет. Ты замужняя женщина. Мать. Зачем тебе какой-то отец-одиночка⁈
— Да мне он вообще не нужен. Вот ни разу! Я за любимую подругу беспокоюсь.
— То есть за меня… Зря. Я сейчас не в том положении, чтобы заводить романтические отношения, — указываю на свой впечатляющий по размерам живот.
— Одно другому не мешает.
— Наташ, ты серьёзно? Какой роман? У меня сейчас на повестке дня только один мужчина — мой будущий сын. И то он больше меня пинает, чем ухаживает.
Наташа смеётся, прикрывая рот ладонью, но в её глазах читается неподдельный интерес. Она всегда была такой — любопытной и немного назойливой, но именно за это я её и люблю.
— Ну ладно тебе, — говорит она, облокачиваясь на стол. — Просто мне показалось, что этот Олег… как бы это сказать… смотрит на тебя с интересом.
Я фыркаю и качаю головой.
— Наташ, ты слишком много романтических сериалов смотришь. Он просто вежливый и добрый человек. Мы соседи, вот и всё. А его дочка Соня — просто прелесть. Ты бы видела, как он с ней общается. Такой заботливый отец.
— Ну-ну, — протягивает Наташа с хитрой улыбкой. — А ты уверена, что он просто сосед? Может, это знак судьбы?
Закатываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое раздражение.
— Знак судьбы? — повторяю я с сарказмом. — Наташ, у меня на носу роды. Какие ещё знаки? Единственное, чего я сейчас хочу, так это выспаться и чтобы мои ноги перестали отекать.
Она смеётся, но я вижу, что её мысли всё ещё вертятся вокруг Олега. Решив сменить тему, я беру чашку с чаем и делаю небольшой глоток.
— Кстати, как там твой муж? Всё ещё в командировке? — спрашиваю я, пытаясь отвлечь её от моих соседей.
Наташа тут же переключается, начиная рассказывать о своих семейных делах. Её голос становится более оживлённым, и я с облегчением понимаю, что внимание к моей личной жизни временно ослабло.
Мы разговариваем ещё какое-то время, обсуждая всё подряд — от выбора детской кроватки до планов на лето. Но где-то в глубине души я всё же думаю об Олеге.
Неужели Наташа права? Нет, это глупости. У нас с ним ничего общего, кроме случайного знакомства и соседства.
Когда Наташа уходит, я остаюсь одна в квартире. Тишина окутывает меня, и я чувствую лёгкую усталость. Подхожу к окну и смотрю вниз на двор. Там никого нет — только качели слегка покачиваются от ветра.
Взгляд невольно падает на машину Олега, припаркованную возле подъезда. Значит, он сейчас дома со своей маленькой Соней.
Невольно я вспоминаю его спокойный голос, добрую улыбку и то, как он говорил о своей дочери. В нём есть что-то такое… надёжное. Но тут же одёргиваю себя. Нет смысла думать об этом. У меня сейчас другие приоритеты.
Сев на диван, кладу руки на живот и чувствую лёгкий толчок изнутри. Улыбаюсь.
— Ну что, малыш? Ты тоже думаешь, что мама слишком много размышляет? — шепчу я, поглаживая живот.
Малыш отвечает ещё одним толчком, и я смеюсь. Всё-таки он мой главный мужчина. И пока мне этого вполне достаточно.
Глава 20
Аля
Я сижу в такси, уставшая, но счастливая.
В руках золотая медаль, которую я вчера завоевала на международных соревнованиях.
Дёмин сидит рядом, и его присутствие, как всегда, наполняет меня странным спокойствием. Он смотрит на меня с той самой лёгкой улыбкой, которая заставляет сердце биться чуть быстрее.
— Ну что, чемпионка, как ощущения? — спрашивает он, слегка повернув голову в мою сторону.
— Не знаю… — отвечаю я честно, глядя на медаль в руках. — Пока ещё не верится. Как будто всё это не со мной.
— Это с тобой, Васнецова, — говорит он твёрдо. — Ты заслужила это. Каждый удар, каждая тренировка — всё это привело тебя к этому моменту.
Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло. Его слова всегда находят путь ко мне, даже если я сама ещё не до конца осознаю свои достижения.
— Спасибо тебе, Евгений Станиславович, — говорю я тихо. — Без тебя я бы не справилась.
Он качает головой, его взгляд становится мягче.
— Ты сама справилась, заяц. Я просто направлял тебя. Вся работа — это твоя заслуга.
Машина останавливается возле моего дома. Дёмин открывает дверь и выходит первым, чтобы помочь мне с багажом. Он ставит сумку на землю и смотрит на меня с той самой полуулыбкой.
— Ну что, отдыхай. Ты это заслужила. Но помни: через неделю возвращаемся к тренировкам.
— Через неделю? — закатываю глаза, но улыбаюсь. — Ты даже не даёшь времени
