халатах. Алекс был со мной до последнего. Он держал меня за руку в родильной палате, вытирал пот с моего лба и говорил, что я самая сильная и красивая женщина на свете. Я орала на него, обзывала его козлом и виновником всех моих страданий. Он кивал и соглашался.
А потом… Потом раздался крик. Громкий, требовательный, самый прекрасный звук на свете. Крик моего ребёнка.
— Поздравляю, — улыбнулась акушерка. — У вас мальчик. Богатырь. Четыре килограмма семьсот граммов.
Мне положили на грудь маленький, тёплый, орущий комочек. Я посмотрела на него и заплакала. Это был он. Наш сын. У него были тёмные волосики, сморщенное личико и крепко сжатые кулачки. Он был самым красивым малышом на свете.
— Привет, сынок, — прошептала я, целуя его в макушку. — Мы тебя так ждали.
Алекс стоял рядом и смотрел на нас. По его щекам текли слёзы. Он протянул руку и осторожно погладил малыша по голове.
— Спасибо, Уля, — прохрипел он. — Спасибо тебе за сына. Я самый счастливый человек на земле.
— Я знаю, — улыбнулась я сквозь слёзы. — И я тебя прощаю. За всё. Даже за то, что ты хотел назвать его Геннадием.
— Может, передумаешь? — с надеждой спросил он.
— Нет, — отрезала я, прижимая сына к себе. — Мы назовём его Платоном. Как и договаривались. А второе имя будет — Гордей. В честь твоего сумасшедшего брата.
— Платон Гордей Сарматов, — медленно произнёс Алекс, и на его лице расплылась счастливая улыбка. — Звучит. Звучит как имя будущего президента.
— Или рок-звезды, — добавила я. — С нашей-то семейкой.
И мы засмеялись. Прямо там, в родильной палате, в окружении врачей и нашего орущего сокровища. Мы смеялись и плакали, и были абсолютно, бесконечно счастливы.
Глава 22
Эпилог всей истории. Ульяна (на Новый год)
Платоша сделал свой первый шаг прямо в миску с оливье. Я смотрела на это безобразие, сидя на диване с бокалом детского шампанского (я всё ещё кормила грудью, поэтому алкоголь был под запретом), и улыбалась. В нашем доме снова царил хаос. Но теперь этот хаос был уютным, домашним и каким-то правильным.
За год многое изменилось. Гордей и Ассоль уехали жить в тот самый охотничий домик Берга, который они перестроили в уютное шале. Сеня разрывался между нашим домом и их, но, кажется, был счастлив. У него появился младший брат, которого он обожал и которому тайком скармливал конфеты (за что получал от меня нагоняй). Хомяк Пушок растолстел до размеров небольшого котенка и обнаглел настолько, что спал исключительно в моих тапках.
Алекс стал ещё более… одержимым семьёй. Он сократил своё рабочее время, чтобы больше быть с нами, и теперь каждый вечер читал Платоше сказки на ночь. Сказки были странные: про слияния и поглощения, про враждебные захваты и биржевые котировки. Но Платоша слушал с открытым ртом и, кажется, всё понимал.
— Ульяна! — раздался голос Алекса из прихожей. — Я дома! И я принёс огурцы! Твои любимые, малосольные!
— Неси сюда! — крикнула я. — И заодно прихвати салфетки! Твой сын решил искупаться в салате!
Алекс вошёл в гостиную, увидел Платошу, сидящего в миске с оливье и с довольным видом поедающего колбасу, и рассмеялся.
— Ну, весь в мать, — сказал он, целуя меня. — Такая же неугомонная.
— Я хотя бы в салат не садилась, — фыркнула я. — Я в него персиками кидалась.
— Тоже достижение, — он сел рядом и обнял меня.
Мы сидели и смотрели, как Платоша деловито вылавливает из оливье зелёный горошек и складывает его в отдельную кучку. Рядом крутился Сеня, пытаясь научить брата строить башню из кубиков. На кухне Ассоль и Гордей о чём-то спорили, нарезая овощи для нового салата (старый был безнадёжно испорчен). В воздухе пахло мандаринами, хвоей и счастьем.
— Алекс, — тихо сказала я. — Знаешь, о чём я мечтаю?
— О чём? — он поцеловал меня в висок.
— Чтобы у нас всегда было так. Шумно, весело и безумно. Чтобы наши дети росли в любви. Чтобы мы с тобой состарились вместе и продолжали ругаться из-за твоих разбросанных носков. Чтобы всё это никогда не заканчивалось.
— Не закончится, — пообещал он. — Я тебе обещаю. У нас впереди ещё много-много лет. И много-много приключений. И, наверное, ещё пара детей. Как ты смотришь на то, чтобы завести девочку? Рыжую, как ты, и с моим характером?
— С твоим характером? — я ужаснулась. — Нет уж, спасибо. Одного Алекса Сарматова в семье вполне достаточно. Пусть уж лучше будет с моим. Боевая, упрямая и обожающая огурцы.
— Договорились, — засмеялся он. — Боевая принцесса с банкой солёных огурцов. Идеально.
Я прижалась к нему и закрыла глаза. В доме звучал смех, детские голоса и звон посуды. Моя семья. Моя сумасшедшая, любимая, невыносимая семья. Ради этого стоило пройти через всё: через предательство Даниила, через фиктивный брак, через воскресших невест и сумасшедших стариков. Потому что в конце этого пути я нашла своё счастье. Настоящее. С ароматом мандаринов, вкусом оливье и любовью, которая разрывала грудь изнутри.
— С Новым годом, Алекс, — прошептала я.
— С Новым счастьем, Ульяна, — ответил он.
И часы пробили полночь.
КОНЕЦ.
