хотите оставить после себя след? Так оставьте добрый след. Отпустите их. Позвольте им быть счастливыми. И тогда, может быть, когда-нибудь, Сеня будет вспоминать вас не как монстра, а как дедушку, который в последний момент сделал правильный выбор. И я обещаю вам, что мой ребёнок, — она положила руку на живот, — будет знать о вас. Я расскажу ему, что вы были сложным, больным, но в конце концов смогли победить своих демонов. Я не дам вашей памяти умереть. Обещаю.
Берг смотрел на неё, и его рука с пультом дрожала. Я видел, как по его щеке скатилась слеза. Он перевёл взгляд на меня, потом на Ассоль, потом на Сеню. Мальчик смотрел на него огромными, испуганными глазами.
— Дедушка, — вдруг тихо сказал Сеня. — Не надо. Пожалуйста. Я боюсь.
И это стало последней каплей. Берг опустил руку. Пульт выпал из его ослабевших пальцев и покатился по полу. Он пошатнулся и прислонился к косяку.
— Забирайте их, — прошептал он. — Уходите. Быстро. Пока я не передумал.
Гордей, появившийся в коридоре, тут же подскочил к Ассоль и Сене и повёл их к лестнице. Я схватил Ульяну за руку и потянул за собой. Уже на лестнице я обернулся. Берг стоял в дверях комнаты и смотрел нам вслед. Одинокий, сломленный старик.
— Прощайте, Эдуард, — сказал я.
— Прощай, Алекс, — ответил он. — Береги их.
Мы выбежали из здания. Вадим уже ждал нас в машине. Мы запрыгнули в джип и рванули прочь от этого проклятого места. Я прижимал к себе Ульяну и чувствовал, как её трясёт.
— Всё хорошо, — шептал я ей в волосы. — Всё позади. Ты справилась. Ты снова нас спасла.
— Я знаю, — всхлипнула она. — Я чертовски крутая. Но больше я так не хочу. Никаких больше приключений. Только ты, я, Сеня, наш малыш и хомячок. И огурцы. Много огурцов.
— И огурцы, — улыбнулся я, чувствуя, как с души падает огромный камень. — Всё, что захочешь, родная. Всё, что захочешь.
Мы ехали домой. В нашу новую, долгую и, я надеюсь, счастливую жизнь. Жизнь, в которой больше не будет места старым обидам и безумным старикам. Только любовь, семья и много-много смеха.
Часть 3. Свадьба, пелёнки и война за имя
Глава 17
Ульяна (Шесть месяцев спустя)
Мой живот был такой огромный, что я уже не видела собственных ног. Я лежала на диване в гостиной, как выброшенный на берег кит, и командовала парадом. А парад был тот ещё. Гордей и Ассоль решили пожениться. И не где-нибудь на тихом пляже, а здесь, в нашем доме. И не тихо-скромно, а с размахом, достойным королевской семьи. И организацию этого безумства, по какому-то дьявольскому замыслу, поручили мне. Беременной женщине на девятом месяце с токсикозом и хроническим желанием всех убить.
— Нет, Ассоль, розовые пионы — это вульгарно, — простонала я в телефонную трубку, поедая пятый маринованный огурчик. — Мы же договаривались: белые розы и зелень. Эвкалипт. Помнишь? Минимализм. Элегантность.
— Но розовые такие милые! — захныкала Ассоль на том конце провода. — И они подходят к костюму Сени! Он же будет нести кольца!
— Сеня — семилетний пацан, он будет рад любым цветам, лишь бы его не заставляли надевать галстук-бабочку, — отрезала я. — Кстати, о бабочке. Ты её уже купила?
— Нет… — виновато протянула она. — Я думала, может, галстук? Как у взрослого?
— Ассоль! — я застонала и прикрыла глаза. — Дай ребёнку побыть ребёнком! Бабочка — и точка. И вообще, почему я всем этим занимаюсь? У вас есть свадебный организатор! Дорогущий, между прочим! Я его наняла!
— Он мне не нравится, — капризно заявила Ассоль. — У него дурной вкус. А у тебя — отличный. И потом, ты — моя будущая невестка. Или как там это называется? Жена брата моего будущего мужа? Короче, мы — семья. А семья должна помогать.
— Семья — это когда ты приносишь мне солёные огурцы и не нервируешь, — проворчала я. — Ладно, с цветами разберёмся. Что с тортом?
— Торт будет трёхъярусный, с карамельными сотами и свежими ягодами, — мечтательно произнесла Ассоль. — И фигурки жениха и невесты сверху. Гордей сказал, что это китч, но я его не слушаю.
— Правильно делаешь, — одобрила я. — Гордей вообще много чего говорит. Например, что я слишком много ем огурцов и что от меня пахнет рассолом. За это я засунула ему в тапки маринованный чеснок. Пусть знает наших.
Ассоль рассмеялась. За эти полгода мы с ней странным образом подружились. Нет, мы не стали закадычными подружками, которые делятся секретами и красят друг другу ногти. Слишком разное у нас было прошлое и слишком много скелетов в шкафах. Но мы стали… союзницами. Двумя женщинами, которые любили двух братьев-близнецов и одного маленького мальчика. И это нас объединяло.
— Ладно, Ассоль, я устала, — сказала я, чувствуя, как малыш внутри меня решил устроить футбольный матч с моими рёбрами. — Давай завтра обсудим остальное. Я хочу спать. И есть. И снова спать.
— Хорошо, Ульян, — тепло сказала она. — Отдыхай. И спасибо тебе. За всё.
— Пожалуйста, — буркнула я и отключилась.
Я откинулась на подушки и прикрыла глаза. Господи, как же я устала. Свадьба через две недели. А у меня роды через три. Я, конечно, понимала, что это будет то ещё зрелище: невеста с букетом, а я — с огромным пузом, готовая родить прямо во время церемонии. Но Алекс так радовался, что его брат наконец-то остепенится, что я не могла ему отказать в этом семейном празднике.
— Устала, рыжая? — раздался над ухом родной голос.
Я открыла глаза. Алекс стоял рядом с диваном и смотрел на меня с такой нежностью, что у меня сердце защемило.
— Как собака, — честно ответила я. — Твоя бывшая невеста и твой брат-близнец меня доконают. Они как дети малые. Я чувствую себя мамочкой в детском саду.
— Зато ты самая красивая мамочка в мире, — он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Я принёс тебе подарок.
— Огурцы? — оживилась я.
— Лучше, — он протянул мне маленькую пушистую зверушку. — Знакомься, это Пушок. Твой хомячок. Я обещал.
Я ахнула и взяла в руки крошечный рыжий комочек. Хомячок смотрел на меня бусинками глаз и смешно шевелил усами.
— Алекс! — прошептала я. — Ты правда его купил?
— Правда, — он улыбнулся. — Как и обещал. Теперь у нас полный комплект: муж-олигарх, беременная жена-истеричка, пасынок-сорванец, брат-психопат, его воскресшая невеста и хомяк. Идеальная семья.
Я засмеялась, прижимая хомячка к щеке. Он был тёплый и смешной. И в этот момент я поняла, что счастлива. По-настоящему. Несмотря на усталость, токсикоз и организацию дурацкой свадьбы. Потому
