Он ее послал, — восхищенно сообщает она.
— Да, сказал, что если она еще раз перепутает «личное с публичным», то он ее уволит, — Марина комично округляет глаза.
— Но на самом деле у нас есть теория, — быстро добавляет Полина.
Кручу головой между девушками, не успевая за их словами. Близняшки настолько быстро дополняют друг друга, что мне приходится напрячься, чтобы уследить за их мыслями.
— Ты знаешь, что мы думаем? — Марина делает театральную паузу. Машу рукой, чтобы она замолчала, но Марина все равно доверительно сообщает: — Что ему не нравятся девушки.
Выпрямляюсь, округляю глаза. Я точно не хочу этого всего знать, и почему-то не желаю, чтобы про Вадима Даниловича ходили странные слухи. Не понимаю почему, но мне кажется это неправильным… неприемлемым. Поэтому складываю руки на груди и грозно смотрю на девушке, приподняв бровь.
— Хватит! — произношу строго. — Мне неинтересно, с кем он спит. Его дело, кого выбирать себе в партнеры. Мне плевать, даже если Вадим Данилович евнух!
— Кто я? — ледяной голос раздается за моей спиной.
Глава 17
Сжимаю губы, сдавливаю их зубами. Мне хочется прикрыть глаза, но я какой-то невидимой силой воли оставляю их отрытыми. Не оборачиваюсь, мне не нужно видеть выражение лица Вадима Даниловича, я и без этого чувствую его ледяной взгляд, устремленный мне в затылок. По спине бегут холодные мурашки.
— Ну мы пошли, — Полина пятится к двери, хватая сестру за руку.
Смотрю на близняшек со смесью мольбы и негодования. Они не могут меня бросить… не сейчас, когда я остаюсь один на один с разъяренным хищником. Тем более, это их вина.
Но Марина быстро следует за сестрой, лишь на секунду останавливаясь в дверях, чтобы робко показать мне большой палец и прошептать одними губами «Удачи». После чего дверь захлопывается, оставляя меня на растерзание ректору.
— Так о чем была речь? — его голос не становится мягче.
Прикрываю глаза, тяжело вздыхаю и тут же вновь распахиваю веки.
— Вы все неправильно поняли, — разворачиваюсь на пятках.
Вадим Данилович стоит, прислонившись плечом к закрытой створке двери. Его руки сложены на груди. Поза в целом расслаблена, но вот взгляд… мне кажется, он прожигает меня насквозь.
— У вас есть минута, чтобы все объяснить, — настойчиво произносит ректор.
И снова эти временные рамки. Кажется, Вадим Данилович повернут на точности. Мне это в новинку, никогда не общалась с такими людьми.
— Я лишь… — замолкаю. Черт! Я не могу выдать девочек. Ведь по сути, если я расскажу правду, то получится, что подставлю их. А эти ураганчики точно этого не заслуживают. — Я лишь хотела сказать, — прочитаю горло, но подходящих слов все никак не находится. — В общем, я не считаю вас евнухом. Просто… к месту пришлось. Ну это как с врачом, я пыталась объяснить, что вы для меня бесполое существо. Черт! — заканчиваю совсем тихо, понимая, что сама себя закапываю. — Простите! — смотрю в пол, складываю руки перед собой, сцепляю пальцы в замок.
В приемной повисает давящая тишина. Мне хочется добавить еще что-нибудь, но я боюсь усугубить ситуацию. Наверное, нужно собираться на выход.
— Секретарь, евнух… — задумчиво произносит ректор, отчего я сжимаюсь еще больше. — Интересно, кем я у вас буду в следующий раз.
— Извините, — снова неуверенно смотрю на Вадима Даниловича. — Этого, правда, больше не повторится.
— Да уж, будьте так любезны, — строго выговаривает он. — Помните, что вы на работе, и в ваши обязанности не входит копаться в чужих… трусах.
При упоминании нижнего белья щеки начинают нещадно пылать. Стыд затапливает меня с головой. Что за такое?! Почему при этом мужчине я показываю себя в самом невыгодном свете? Все наши немногочисленные встречи сопровождались моим тотальным унижением. Как же неловко. Переминаюсь с ноги на ногу.
— Ладно, — вдруг выдыхает Вадим Данилович. И атмосфера вокруг буквально разряжается. Позволяю себе немного расслабиться, но только совсем чуть-чуть, чтобы не потерять бдительность. — Сделайте мне кофе — черный, без сахара. И идите на обед.
— Конечно, сейчас все сделаю, — тут же киваю. — Но на обед я не пойду. Лучше еще поработаю.
— Не глупите, — ректор приподнимает бровь. — Еще язву желудка не хватало заработать.
— Все хорошо, — говорю как можно увереннее. — Я просто не хочу.
Вадим Данилович хмурится.
— Ваше дело, — бросает он и скрывается в своем кабинете.
Облегченно выдыхаю, оседая в кресло. Вытираю вспотевшие ладони о юбку платья. Кажется, пронесло. Сердце еще долгое время продолжает отбивать чечетку в груди. Но стоит ему успокоиться, как я понимаю, что мне стало легче… действительно легче. Апатия ушла, оставив за собой грусть. Но я уже не хочу рвать на себе волосы.
С этими мыслями я дорабатываю до конца рабочего дня. Сестры пишут мне по корпоративной связи, узнавая, жива ли я. Марина просит прощения, что они меня бросили, Полина же утверждает, что это было стратегическое отступление, и они еще долго ждали за дверью, чтобы если что, ворваться внутрь и спасти меня.
Мне смешно от этих девчонок. Они заставляют меня широко улыбнуться, и я им за это благодарна.
Перед уходом стучусь в кабинет ректора, чтобы попрощаться, но он с кем-то разговаривает по телефону, поэтому просто кивает мне. Неосознанно машу рукой в ответ, а уже после, когда выхожу в коридор, корю себя за этот беспечный жест, из-за чего не сразу замечаю, что перед дверью в ректорат топчется… Рома.
— Зачем ты здесь? — вопрос звучит максимально грубо.
Мне неприятно его видеть. Чувство отвращения вытесняет все остальные эмоции. Я наконец смотрю на своего мужа другими глазами. Мелочный, эгоистичный, трусливый… не понимаю, как не замечала этого раньше?! Обнимаю себя за плечи. Делаю шаг вперед.
— Я узнал, что ты теперь работаешь секретарем ректора, — Рома трет шею. — Вот принес тебе направление, — он протягивает мне листок. — Как и обещал, поставил тебе зачем.
Выхватываю направление, смотрю на него.
— Спасибо, — выплевываю.
Прищуриваюсь. Неужели Рома думает, что этого будет достаточно, чтобы загладить свою вину передо мной? А чувствует ли он ее вообще, или это просто испуг? Столько вопросов роится в голове, но я не задаю ни один из них, потому что не хочу задерживаться рядом с мужем ни на секунду.
Быстро срываюсь с места и огибаю Рому. Он неожиданно хватает меня за локоть.
— Подожди, — муж заглядывает мне в глаза. — Я, на самом деле, хотел с тобой поговорить, — его голос звучит глухо. — Знаешь, я весь день думал над твоим сообщением, и… я ведь могла стать отцом, — он как-то грустно усмехается, но при не отводит взгляда. — Представляешь, мы бы были родителями…
