кабинета. — Успели. Видимо, чтобы что-то сделать, вам нужен хороший стимул.
— Простите, — пытаюсь отдышаться. В груди жжет до невозможности, говорить получается через огромное напряжение. — Просто случилось…
— Не важно, меня ваши личные дела не касаются, — ректор складывает руки на груди. — Приступайте к работе, чуть позже к вам зайдут все объяснить. Но если будет еще один косяк, то мы с вами попрощаемся. Теперь вы у меня на карандаше.
С этими словами он возвращается к себе в кабинет, снова не давая мне возможности ответить ему.
Тяжело вздыхаю. Становится чуть легче, дыхание постепенно приходит в норму. Огибаю ресепшен, достаю телефон. На экране все также мелькает конвертик. Нажимаю на него.
«Надеюсь, ты выжила.»
Читаю очередное «шедевральное» сообщение от мужа. В эту самую секунду мне хочется тоже сделать ему больно. Он должен знать, что я пережила.
«Я потеряла ребенка!»
Набираю быстро и сразу отправляю, чтобы не передумать. Пусть он также почувствует пустоту внутри.
«Я поставлю тебе зачет автоматом.»
Это все, что приходит в ответ.
Глава 16
Спустя примерно сорок минут, в течение которых я пытаюсь разобраться во всем, что есть в компьютере, в приемную влетаю два урагана с рыжими волнистыми волосами и ярко-зелеными глазами. Молоденькие девушки упираются на стойку ресепшена и… они абсолютно одинаковы.
«Близняшки,» — тут же проносится в голове.
Честно говоря, сидя в одиночестве я всеми силами старалась отогнать от себя мысли о случившемся. Шоковая терапия в виде «У тебя есть час, иначе уволю» помогла отвлечься, но ненадолго. В тишине приемной я пыталась погрузиться в работу. Надо отдать должное моей предшественнице — она оказалась безумно ответственной. Бывшая сотрудница оставила памятку на рабочем столе, подписав ее «моей будущей сменщице». В ней нашлось все, что нужно, поэтому разобраться в делах не составило труда. Тем более до этого я также работала секретарем.
Вот только даже несмотря на необходимость как можно быстрее влиться в работу, я никак не могла отделаться от пустоты внутри. И даже мысль о том, что я потеряла то, чего никогда по сути и не имела, не успокоили меня. Горе накатывает волнами, заставляя периодически шмыгать носом. Сердце продолжает болеть. И эту боль усугубляет понимание, что для Ромы этот ребенок совершенно ничего не значил. Возможно, муж даже выдохнул с облегчением. По крайней мере, благодаря последнему сообщению Ромы я это четко увидела. Козел! А я, в отличие от него, так пока что и не поняла, как собрать себя по кусочкам и жить дальше.
Я как раз в очередной раз начала утопать в собственных мрачных мыслях, когда девушки нависают надо мной.
— А ты хорошенькая, — звонко щебечет та, что справа.
— Только уставшая, — вторит ей ее копия. — Что, совсем сложно? Но ты не переживай, мы тебе поможем. Я, кстати, Марина, — она протягивает мне руку сверху вниз.
Неловко привстаю, чтобы пожать ее
— А я Полина, — другая девушка тоже тянется ко мне.
Понятия не имею, как буду различать девушек. Они даже одеты одинаково: в платья с рукавами-фонариками и различающимися юбками до середины бедра. Только на Марине розовое платье, а на Полине — голубое.
— Мы помощницы проректоров, — продолжают тараторить девушки.
— Наши кабинеты сразу перед этим друг за дружкой.
Они не замолкают ни на секунду, громкие, веселые — девушки заполняют собой все пространство, приковывая к себе мое внимание. С их появлением, кажется, я выныриваю из себя. И это радует.
Девушки без проса проходят ко мне за ресепшен. Каждая из них рассказывает структуру документов, правила получения подписей, кто за что отвечает и прочие тонкости. Я не могу запомнить все и сразу, поэтому мне приходится записывать.
Со временем я понимаю, что близняшки очень отличаются друг от друга — Полина более напористая, в то время как Марина нежнее и мягче. Честно говоря, это вообще мой первый опыт общения с близнецами, и это интересно. Им двадцать лет, обе, как и я, перешли на четвертый курс, только Марина учится на факультете связей с общественностью, а Полина будет журналистом.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь тому, как девушки иногда начинают спорить между собой или дополняют друг друга. От них веет энергией и добротой. Каждая из них абсолютно искренне стремится мне помочь.
На душе становится чуть теплее. В суматохе и маленьком хаосе, устроенном девушками, я даже немного забываюсь.
— Вот и замечательно, — Марина хлопает в ладоши. — Вроде все рассказали. А теперь пойдемте обедать. Кушать очень хочется, — она строит печальную моську.
— Актриса, — наигранно хмурится Полина. — Тебе не на связи с общественностью нужно было поступать, а на актерский. Ладно, и правда, пора в столовую.
— Идите без меня, — выдавливаю улыбку.
В отличие от девочек, у меня нет аппетита. Несмотря на то, что я пришла хоть в какую-то относительную норму, желудок во всю бунтует против еды. Мне кажется, все, что я съем, непременно все равно выйдет наружу. Поэтому вымученно улыбаюсь девушкам.
— Эй, ты чего? — Полина округляет глаза. — Мы, конечно, тебе объяснили рабочие вопросы, но есть же еще кое-что, — она кокетливо играет бровями.
— Ты про что? — хмурюсь.
Тут уже Марина наклоняется ко мне почти вплотную и произносит настолько тихо, что приходится напрягать слух.
— Сплетни, — она шелестит мне на ухо. — Давай, это же так интересно.
— Нет, — мотаю головой, отстраняясь в сторону. — Правда, неинтересно.
— Какая ты скучная, — Полина мотает головой. — Все равно придется вариться в этом котле. Вот, например, ты знала, что к твоему ректору тут совсем недавно подкатывала методистка с кафедры математики?
— Настоящая модель, — кивает Марина, продолжая монолог Полины, будто я действительно хочу это знать. — Очень красивая.
Внутри возникает непреодолимое желание закрыть уши руками. Мне не хочется участвовать в обсуждении других людей… особенно, ректора, к которому подкатывают модели. Ловлю себя на том, что мне не нравится слушать про его личную жизнь. Нахожу себе хорошее оправдание, что он мой начальник, и это неприемлемо с моей стороны — говорить о нем за его спиной. С другой стороны, как ни крути, но Вадим Данилович знает обо мне чуть больше, чем хотелось бы… например, цвет одних из моих трусов.
Щеки вспыхивают при этой мысли. В голове появляется глупая мыслишка, что, возможно, было бы неплохо узнать Вадима Даниловича чуть получше. Сам он вряд ли расскажет, а вот близняшки… встряхиваю волосами, отгоняя эту идею. Нет, таким путем я точно не пойду! Пусть лучше эта книга останется для меня закрыто!
— Но знаешь что? — Полина выдергивает меня из моих мыслей. —
