Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

Сердце, наплевав на все законы анатомии, вдруг делает кульбит и с утроенной силой начинает качать кровь.

«Сани для Снегурочки готовы».

И фото моей «Мазды». Уже без бесстыже задранной жопки.

«Как насчет того, чтобы сани тебя сами до дома доставили? Обещаю только проводить до двери и не распускать член».

Невольно улыбаюсь, читая, и тут же от досады прикусываю губу.

Тимур написал это семь часов назад. Вероятность того, что он все это время меня дожидается у больницы, стремится к нулю.

Кажется, одной незадачливой Снегурочке придется добираться до дома на общественном транспорте.

И обойтись без крепкого мужского… плеча.

А не того, о чем вы, бандиты, подумали.

Повздыхав, все же пишу:

«Прости. Я только закончила и не видела твои сообщения».

Вот так. И вроде нейтрально. И вроде лично для него.

Телефон пиликает входящим, а у меня перехватывает дыхание и глисты, эти очаровательные паразиты, танцуют в животе, притворяясь безобидными бабочками.

«Жду тебя на парковке, Снежинка».

Он ждет. Меня. А-а-а-а!

Глава 26. Борщ и котлеты

Степанида

Выхожу на улицу, всё еще не веря, что это не шутка и не плод моего воспаленного воображения.

«Мазда» припаркована почти у входа. И рядом с водительской дверью стоит Тимур.

Замираю напротив, жадно разглядывая его. Хорош, чертяка. Даже в теплой куртке цвета хаки, берцах и без бус.

— Привет, — робко говорю, не зная, как себя вести после той вспышки идиотизма в его доме и своей поспешной эвакуации.

Неожиданно Тимур шагает ближе и сгребает меня в медвежьи объятия.

— И тебе привет, — рокочет мне в ухо, мягко целуя в щеку.

Млею от прикосновения щетины к мгновенно ставшей чувствительной коже.

— Устала?

Отрываюсь от него и хочу возразить, но Тимур уже качает головой:

— Можешь не врать, по глазам всё вижу. Прыгай, я тебе там для жопки обогрев починил.

А я второй год не могла с этой фигней разобраться!

Тимур занимает водительское сидение, хмыкая:

— Тесновато у тебя тут.

— Куда нам до ваших танков, — фыркаю, растекаясь блаженной лужей по креслу.

А Рома, обычно, дома тебя ждал с претензиями, что вечно жрать нечего.

Морщусь, отгоняя эти мысли. Нету больше Ромы.

«Зато есть Тимур и его ровный и толстый… кэшбэк», — мои тараканы сегодня вдруг сменили сторону.

— Куда едем? — Тимур протягивает мне телефон.

Дрожащими пальцами строю маршрут, ошибаясь пару раз.

Тимур ведет спокойно и без ненужной агрессии, и я наконец расслабляюсь, а через секунду подскакиваю:

— А с кем девочки?

— К своим еще вчера отвез. Сбежала-то чего, Степ? — вдруг со смешком произносит он. — Я ж вроде не кусался…

— А ты почему промолчал? — отвечаю в тон, разглядывая его из-под ресниц.

— Растерялся. Веришь?

Он проводит пятерней по коротко стриженному затылку.

— Как сопляк перед батиным ремнем. Назвать тебя знакомой язык не повернулся. Рявкнуть «не ваше собачье дело» — воспитание.

Стреляет в меня глазами.

— А там уж ты загазовала. Простишь старого дурака, а?

Улыбаюсь. Внутри чуть теплее от его слов становится. Потому что звучат они искренне, а не как попытка обелить себя.

— Не такой уж ты и старый. Ладно, прощу, — говорю типа задумчиво, а затем с азартом добавляю: — Но только после борща и котлет.

— Принято.

До самого дома я не могу перестать улыбаться.

— Ну вот мы и приехали, — выдаю, стараясь, чтобы голос звучал не так расстроенно.

Отщелкиваю ремень.

— Спасибо, что довез.

— Я провожу.

— Да не нужно, — отнекиваюсь, но Тимур уже выходит наружу и огибает капот. Открывает мне дверь и протягивает руку:

— Я обещал.

Я помню, что еще он обещал. И от этого щеки мои щиплет сильнее, чем от мороза.

Тимур по-хозяйски забирает у меня сумку и достает из багажника объемный пакет.

— Борща не наварил, но мои пельмени ничуть не хуже, — поясняет на мой недоуменный взгляд.

Проходим в подъезд и поднимается по лестнице на мой этаж. Отпираю дверь и мнусь на пороге.

От волнения у меня не сразу выходит сказать:

— Хочешь чаю?

В ответ Тимур окатывает меня таким горячим взглядом, что я вмиг потею под теплой курткой.

— Хочу.

Мы же о чае сейчас говорим, да?

В прихожей возникает небольшая заминка. Топчемся на одном месте в тесном пространстве, пристраивая вещи.

Руки сталкиваются, напряжение нарастает.

— Тапки надо? У меня где-то были…

Бестолково открываю ящики.

Нет у тебя, Степ, никаких тапок. Ты просто отчаянно трусишь.

— Не суетись ты, — Тимур мягко подталкивает меня вперед. — Иди пока раздевайся… в смысле переодевайся. Кухня где?

Показываю направление и действительно ухожу переодеваться. Заныриваю в новенькую пижаму с божьими коровками.

«Исключительно потому, что старая пижама не такая удобная», — уговариваю себя, поправляя лямки.

«Да-да, и грудь у тебя в ней смотрится аппетитней», — поддакивают глисты.

За стенкой слышу приглушенные звуки на кухне.

Поверить не могу, что сама предложила ему остаться. Сердечко мое волнительно настукивает какой-то бодрый мотивчик, руки дрожат, а по телу курсирует предвкушение.

Естественно завтрака пельменями!

Сажусь на кровать, буквально на минуточку. Просто, чтобы с мыслями собраться…

… и просыпаюсь, укрытая пледом.

Первые секунды пытаюсь сообразить, как я могла уснуть на неразобранной кровати и сколько я проспала, а потом до меня доходит…

— Тимур!

На мой испуганный окрик он заглядывает в спальню, принося с собой такие аппетитные запахи.

— Проснулась? Ну и отлично! Жду тебя на кухне.

Он мягко улыбается, будто не проторчал несколько часов, ожидая, когда я выдрохнусь.

Прикрываю пылающее лицо руками.

Стыдобища!

На кухню я выхожу спустя пару минут и десяток ментальных оплеух.

Тимур стоит у раковины, намыливая губку. На плите парит в кастрюле борщ, под крышкой сковороды угадываются котлеты. А у меня щемит в груди так, будто сейчас инфаркт прихватит.

Никто подобного для меня никогда не делал.

В порыве чувств прижимаюсь к широкой спине, упакованной в свитер, обвиваю торс руками.

— Спасибо. И прости, что уснула… ты, наверное, голодный.

Тимур замирает, выключая воду.

В этой тишине я слышу, как громко стучит его сердце.

— Степа, я ж не железный, — тихо роняет он, накрывая мою руку горячей и мокрой ладонью.

— Очень хорошо. — Улыбаюсь, не веря, что говорю это вслух. — Потому что твое предложение не распускать член меня дико расстроило…

В следующую секунду Тимур разворачивается и подхватывает меня на руки.

Целует жадно, царапая кожу щетиной. По телу прокатывается ток. Отвечаю со всем накопившимся жаром, вцепившись в его плечи.

Мы уже в спальне. С писком лечу на