Когда я снова посмотрела на него, оказалось, что он так и не отвел от меня глаз.
– Ты… теперь совсем взрослая, – сказал он.
Он был едва ли не шокирован, как будто запомнил меня маленькой девочкой и теперь у него не получалось понять до конца, что я и есть тот ребенок, только подросший. Я могла его понять. Возможно, я бы чувствовала себя так же, если бы мне не дали времени последить за взрослой версией Каллена Хейса и принять ее.
– Я думаю, мы теперь оба… – я слабо улыбнулась. – Я имею в виду, мы оба теперь взрослые.
– Да уж, похоже на то.
Что-то в нашем общении поменялось, это висело в воздухе. От такой перемены у меня похолодело в животе. Я словно поднялась на самую высокую точку на американской горке и ожидала, что мы вот-вот рухнем вниз. Страх. И удовольствие.
Он нахмурился.
– Мне стоит извиниться за ту ночь. Мне жаль…
– Тебе не за что извиняться. Правда. Все в порядке. Все дело в Париже, – я пожала одним плечом и снова улыбнулась.
– Париж… – пробормотал он… – все дело в Париже…
– La Ville des Amoureux, – сказала я, не успев подумать о том, что я говорю.
Город влюбленных. Правда, мы не влюблены друг в друга, да никогда и не были. В ту ночь у него, я не забыла, была другая пассия. Одна из его обширного набора женщин. К лицу прилила краска, и я надеялась, Каллен не заметит, что я покраснела.
Мы смотрели друг на друга, и этот момент был каким-то… тяжелым и неловким, как будто вот сейчас мы должны были что-то сказать друг другу, но ни один из нас не знал, что именно. Я начала переминаться с ноги на ногу.
– Я… эээ… очень рада твоему успеху, – я улыбнулась. – Я следила за твоей карьерой… немного.
На самом деле много и долго.
– Спасибо. Я… Ты ведь знаешь, что это благодаря тебе я занялся музыкой?
– Правда? – я покачала головой. – Нет, я уверена, ты бы пришел к музыке со мной или без меня. Ведь это твоя страсть, это всем очевидно. Это твой дар.
Он сильно прикусил нижнюю губу, и мышцы моего живота сжались, не говоря уже о мышцах там, ниже и глубже. В местах, о которых я не очень-то хотела сейчас думать.
– Может быть, хотя я не уверен. Я до сих пор храню тот синтезатор, что ты мне подарила.
– Да ну, правда? – я засмеялась, удивленная.
Он улыбнулся и на мгновение перестал выглядеть как Каллен Хейс, известный композитор, плейбой классической музыки. Он выглядел как Каллен-принц, герой, покоривший мое девичье сердце. На секунду меня охватило странное чувство, будто эта улыбка принадлежит только мне, мне одной. Глупая Джессика. Такая глупая. Я посмотрела в сторону. Я не хотела испытывать к Каллену этих чувств. От них не было никакого толку, одна боль. И все же этот момент ощущался как сон наяву, и я не могла до конца убедить себя, что все это происходило по-настоящему.
– Так все-таки, что это за работа, которой ты тут занимаешься? Пару месяцев назад ты работала в баре.
– Это так, чтобы было на что жить, – покивала я, делая еще глоток вина. – Я переводчик. Вот чем я занята в долине Луары. Я работаю в команде с другими переводчиками, и мы переводим кое-какие документы.
– Французский, – кивнул он. – Да, я помню. – Он остановился. – Ты всегда была умной, Джесси.
В его глазах смешались нежность и грусть, и это немного смутило меня. Но затем он улыбнулся, и тени в уголках его глаз пропали.
– Ты сделала так, как и обещала, – переехала в Париж. Правда, ты, наверное, не ешь столько шоколада, сколько грозилась, – он окинул взглядом мое тело, давая понять, что он и его уже оценил.
Я засмеялась и собиралась уже было что-то сказать, но тут к нам подошла женщина в неприлично облегающем красном платье, обвилась вокруг Каллена и бросила на меня взгляд, полный холода.
– Ты уже готов к нашему свиданию в джакузи? Мне уже не терпится выскользнуть из этого платья.
Я напряглась, и то счастье, что наполняло мое тело теплом минуту назад, обернулось отрезвляющим разочарованием. Каллен Хейс уже не был тем мальчиком, которого я когда-то знала, и мне не стоило забывать об этом ни на секунду, даже тут, в этом шикарном замке в долине Луары, где нас снова свела вместе судьба. Я улыбнулась, надеясь, что улыбка не выглядела такой же натянутой, какой она на самом деле была.
– Мне уже пора спать. Я была рада снова повидаться с тобой.
Я начала уходить, но Каллен схватил меня за руку, отстраняя от себя девушку в красном.
– Подожди, Джесси, не уходи пока, – он повернулся к девушке, на чьем лице теперь застыло злое выражение. – Прости, нам придется отменить горячие ванны. Может быть, увидимся позже.
Она громко фыркнула и скрестила руки на груди.
– Ты пообещал, – пропищала она, – ты мне теперь должен.
Уф. Что бы она ни имела в виду, углубляться я в это не хотела. Я аккуратно разжала хватку Каллена.
– Нет, правда, тебе ни к чему отменять свои планы. Я уже собиралась спать. Завтра я иду по музеям, и мне нужно будет рано вставать.
Челюсть Каллена дернулась, но он улыбнулся и кивнул.
– Может быть, пообедаем, пока ты там будешь?
Девушка в красном прямо-таки пялилась на меня и нетерпеливо дергала ногой. Помимо воли я представила, как она прижимается к Каллену в джакузи. Мне не понравилась картина, которую мне подсказал мой мозг, но она напомнила мне, почему от Каллена нужно держаться подальше. Моя жизнь уже была невыносимой из-за одного бабника и развратника – моего отца, – и я отказывалась повторять этот опыт. Раньше Каллен и я были друзьями – может, у нас выйдет снова ими стать. И на этом все. Но даже в таком случае какой в этом смысл? Все равно меня не будет оставлять мысль о том, что, если я и значила для него что-то однажды, теперь это было не так. Мне уже дважды указали на то, как Каллен видит женщин: как игрушку на время, от которой потом избавляются. Ближе знакомиться с нынешним Калленом значило прямо-таки напрашиваться на боль.
– Не уверена, что это хорошая идея, но в любом случае спасибо. Я надеюсь, ты хорошо проведешь свой отпуск. Доброй ночи.
С этими словами я обернулась и ушла, не оглядываясь ни разу. Немного меня утешало то, что в этот раз это я
