только как мужчина и как семьянин, но и как отец.
— Глеб обещал заехать за мной, — в очередной раз снимая блокировку с экрана, признается подруга. — Он должен освободиться пораньше, мы хотели вместе съездить на УЗИ.
— Ты беременна? — ахаю от лихого предположения. От робкой надежды сердце принимается быстрее биться в груди.
Марина печально улыбается. У них с Глебом тоже проблемы по части детей.
— Если бы, — печально вздыхает и обреченно качает головой. — Мне уже за сорок. Скорее, климакс, — фыркает как бы невзначай.
— Жалко, а я уже хотела за вас порадоваться, — признаюсь. И на всякий случай скрещиваю пальчики, чтобы эта задержка была не из-за возраста, а по совершенно другой причине.
— Какие дети? — Марина чуть заметно отстраняется. Снова принимается комкать салфетку. — Сама знаешь, как сильно я мечтала родить, но возраст уже не тот. Мне не двадцать лет.
В голосе подруги сострадание смешивается с болью. Ах, как же я тебя понимаю! Сама прошла через подобное далеко не один десяток раз.
Задержки стали для меня сущим проклятием. Потому что надежда упрямо не желала покидать сердце. Потому что несмотря на все заверения врачей и здравый смысл, вера в чудо до сих пор живет в сердце.
Я до слез хочу выносить и родить малыша.
Поддавшись порыву, наклоняюсь вперед и обнимаю подругу. Мы разделяем одно горе на двоих. Я не понаслышке знаю, как это больно, когда раз за разом отказывают в исполнении заветного желания, а ты все равно продолжаешь надеяться и ждать.
— Зато у тебя есть Глеб, — мягко улыбаюсь, пытаясь приободрить её. — Он шикарный мужчина. Тебе повезло встретить его.
— Глебу нужен наследник, — подруга на мгновение обнажает своё сердце, а затем резко отмахивается, словно сказала что-то не то и принимается собираться. Спешит.
— Ты куда? — не понимаю её нервозности, киваю на лежащий на столе телефон. — Твой Аверченко ведь ещё не звонил, — показываю на темный экран.
Поведение подруги начинает меня напрягать. Что-то случилось, а она упрямо не желает в этом признаваться.
— Таечка, мне пора, — Марина торопливо убирает телефон в сумку. Поднимается из-за стола, снимает с вешалки легкий плащ.
Я непонимающе смотрю на неё. Ну хорошо же сидели. Что произошло?
А затем я вижу своего мужа со своей новой секретаршей Камиллой, и мой привычный мир разбивается на части.
От шока я забываю, как нужно дышать.
Одного взгляда на этих двоих достаточно, чтобы понять, что их отношения выходят далеко за рамки делового общения и этики. Кровь отливает от лица.
Володя открывает перед девушкой дверь, пропускает вперед, помогает сесть за стол и целует ей руки. Она, улыбаясь, хлопает длинными наращенными ресницами и что-то мило ему говорит.
По всем законам физики эта курица уже давно должна была бы парить под потолком, настолько сильно перестаралась с длинной и объемом ресничек. А ногти… Это вообще отдельная тема для ужасания. Длинные настолько, что просто кошмар!
Не замечая нас, Володя направляется к прилавку, а девица поворачивает голову и… Да она не курица. Утка! Накаченные губы вызывают совершенно неприличные ассоциации, от которых меня аж передергивает.
Марина бросает на меня полный прискорбия и сочувствия взгляд.
— Поверь, я не ошиблась, — произносит потухшим голосом. Сочувственно поджимает губы. — Он изменяет тебе. С ней. Со своей помощницей.
Каждое слово — как выстрел в сердце. Бьют наотмашь.
Не понимаю… Как? Когда? Почему?
За что он так жестоко поступает со мной?
Ах, как мне хочется сказать, что Марина ошиблась! Что это случайность и нам показалось. Но нет. Не показалось, увы.
Мой муж весело проводит время с другой.
Марина уходит через боковую дверь, а я продолжаю неподвижно сидеть на месте и смотреть на Него. Того, кому много лет назад подарила свое сердце.
Мне бы встать, подойти к мужу, высказать ему всё, что думаю по поводу его измены, залепить бы пощечину, но я продолжаю сидеть и слепо смотреть перед собой.
Я вижу, как он обнимает другую, как нежно касается ее руки, как ласкает. В горле встает ком.
Каждое его прикосновение к ней клеймом выжигается в памяти. Каждая его улыбка, каждый взгляд причиняют сердцу адскую боль.
Расщепляюсь на атомы. Собираюсь снова и опять расщепляюсь, и так делаю бесконечное множество раз.
Я сижу и смотрю на них. Не позволяю себе смалодушничать и отвести глаза в сторону, не позволяю уйти.
Да, я рассыпаюсь на сотни миллиардов крошечных осколков, они проникают под кожу, впиваются острыми иглами и причиняют неимоверные страдания, но пусть будет так. Через боль я чувствую, что жива.
Что не сплю и что мне это все не показалось.
— Ваш десерт, — официант прерывает поток моих мыслей. Всколыхнувшись, перевожу на него непонимающий взгляд.
— Что? Я ничего не заказывала, — говорю честно.
Официант наклоняется вперед, ставит передо мной тарелку с любимым медовиком и показывает на Камиллу. Она в этот самый момент целует моего мужа, а сама не отрывает победоносного взгляда от меня.
— Сидящая вон за тем столиком девушка попросила вам передать.
Глава 2
Тая
Я не помню ни дороги до дома, ни проведенного в агонии вечера. Все мои действия были на автомате, и я не могу сейчас их воспроизвести.
Володенька… Как ты мог… Что ж ты с нами сделал…
В голове каша, эмоции куда-то ушли.
Я пытаюсь собраться с силами и понять, как дальше жить, но вместо этого чувствую себя самым настоящим разбитым корытом.
Мой дом, моя семья, так старательно налаженный быт, все рассыпалось в одночасье, словно ничего и не было.
Муж оказался предателем.
— Меня не тревожить, — предупреждаю помощницу по хозяйству по возвращении домой.
Поднимаюсь в свою комнату и запираюсь.
Я не знаю, сколько времени провожу, ревя в подушку, но когда наступает ночь, понимаю, что снова могу думать.
Володя сделал свой выбор. Я сделаю свой. Наши жизни разошлись и больше никогда не сойдутся.
Мой супруг пусть отправляется на все четыре стороны, а еще лучше в пешее эротическое путешествие. Я же останусь с сыном, у меня сохранится семья. Где нет места предателям и изменникам!
Но сначала нужно немного собраться с силами.
Спасает лишь то, что сынок у меня уже взрослый и понимающий. Когда мне очень плохо, то ему не нужно уделять много времени, да и сам он не будет надоедать.
Ванечка у меня умничка, настоящий мужчина. Не то, что некоторые.
Как хорошо, что по дороге домой я написала Володе сообщение с просьбой не приезжать. Пришлось солгать мужу о несуществующем и очень
