горле почему-то образуется большой тяжкий ком.
— Слушай, этот Антон даже ко мне яйца подкатывал. Но ты же знаешь, я по нашему генеральному все с ума схожу. Как вижу его, так прямо слюни текут. Такой классный мужик. Так что этому, конечно, дала от ворот поворот.
Ну не-ет.
Нет. Нет. Нет.
«Этот Антон» — точно не может быть моим мужем. Да и никаких начальниц он совершенно точно не трахает. Ни своих. Ни чужих! Сколько Нине Ивановне лет? Да ей ведь уже под 40 почти! Я этого даже представить себе не могу!
— Может, эта Женя все-таки ничего и не знает, — задумчиво говорит одна из сотрудниц.
А много ли у нас в фирме Антонов, чьих жен тоже Женя зовут?
Холодеют ладошки.
Девушки, тем временем, докуривают свои сигареты. А я так и продолжаю сжимать перила, находясь на этаж выше от них. Ноги словно свинцом налились.
А напоследок слышу еще один обрывок их фраз:
— Да какая разница, знает, не знает. Сама дура виновата, что замуж за такого кабеля, как Прокофьев вышла. О таких надо держаться подальше.
Все темнеет перед глазами.
Прокофьев у нас в фирме вообще только один.
Речь шла о моем муже.
И обо мне.
2
Тело само собой дергается, а разум до сих пор не в силах поверить в услышанное. Ноги несут меня ниже. Врываюсь в облако табачного дыма, где только что курили две сплетницы.
Спешу ниже, преодолевая пролет за пролетом.
Толкаю стеклянные двери выхода, и оказавшись на улице делаю несколько жадных глотков кислорода. По тротуару люди куда-то спешат. Бьют крупные капли дождя.
А у меня будто жизнь на паузу поставили.
«Сама дура виновата, что замуж за такого кабеля, как Прокофьев вышла» — стучат эхом слова в голове. — «От таких надо держаться подальше»
Пытаюсь взять себя в руки. Ну что я, офисных сплетен раньше не слышала? Это все точно неправда. Антон бы не стал.
Зачем ему это?
Он отличный специалист. Работает в этой фирме уже 5 лет. Блестящую карьеру построил. Целым отделом сейчас руководит. Меня вот год назад устроил работать сюда. Фирма большая, процветающая. Зарплаты отличные.
Какой ему вообще смысл с начальницей спать? Ради чего? Или…?
Или и карьера и отдел у него появились уже после того, как он с Ниной Ивановной пере…?
Я передергиваю плечами от мерзости.
Нет! Нет! И еще раз нет!
Я отказываюсь в подобное верить! Антон бы не стал! Он молодой и красивый парень! Всего на год старше меня! Да, если уж на то пошло — ему бы любая девушка в этой фирме отдалась, стоило бы только пальчиком поманить!
А Нине Ивановне 38! Она на 10 лет его старше! Нет, конечно, женщина зарабатывает неплохо, и ухаживать за собой тоже умеет! Выглядит для своих лет хорошо. Ну уж не настолько хорошо, чтобы Антон на нее внимание обратил!
«Грымза»! Этим все сказано! Муж к ней ни капли симпатии не может испытывать!
Я пытаюсь себя успокоить. Привожу рассудку тысячу и один аргумент. А сердце все равно тревожно стучит.
Стою на улице минут двадцать, не меньше. С мыслями собираюсь. Рабочий день давно уже кончился. С нервов все губы себе искусала.
Нерешительно оглядываюсь на стеклянные двери.
Я к нему просто зайду. Напрямую спрошу.
Спрошу и успокоюсь.
Ну не слежку же мне сейчас за мужем устанавливать, в конце то концов?
Нервно смеюсь, пока поднимаюсь по лестнице. Представляю, как Антон ответит, что я просто глупышка, что слушаю сплетни. Обнимет. К себе прижмет. Поцелует.
И я успокоюсь. Поверю ему — в этом даже не сомневаюсь.
В таких мыслях захожу в отдел мужа. На меня странно косятся. Я тут редко бываю.
— У себя? — киваю на дверь его кабинета, спрашивая одну из сотрудниц.
Та как-то заторможенно качает головой в отрицании. Хмурюсь.
— А где?
Сотрудница кивает наверх.
— У Нины Ивановны. На ковер вызвали.
Сердце мое жалобно дергается, будто из груди сейчас выпрыгнет.
Тем не менее вежливо улыбаюсь сотруднице, и чувствую как она провожает меня задумчивым взглядом, пока я быстрым шагом покидаю отдел.
Как преодолела еще один пролет и дернула двери приемной Нины Ивановны, даже не помню.
Хрупкая секретарша за стойкой ресепшен тут же сменила выражение лица со скучающего на крайней степени ошарашенное.
Мы с девушкой замолкаем, секунду гладя друг другу в глаза.
Делаю вдох.
— Извините, а Антон Прокофьев сейчас у Нины Ивановны? Я его жена. И он мне срочно понадобится.
Девушка тушуется пару секунд. Встает, опираясь о стойку руками. Прочищает горло покашливанием.
— Н-нет, — отзывается тихо. — То есть, да. Но к ним сейчас нельзя. Совещание.
По моей коже тут же тянутся длинные нити озноба.
Это ведь она. Эта самая девушка на лестнице обсуждала меня и Антона. Это точно был ее голос!
Я вздергиваю подбородок повыше и смотрю на сотрудницу уже совершенно другими глазами. Та подбирается, почуяв неладное.
— Я пройду, — тоном, не терпящим возражений оповещаю ее. И откуда в моем голосе вдруг столько стали взялось?
Мы одновременно подрываемся с места.
— Подождите! Пожалуйста, стойте! — отважный секретарь раскидывает в сторону руки и чуть ли не грудью бросается на дверь кабинета начальницы. — Вам туда нельзя! Не сейчас! Не сегодня!
Но дикую фурию в моем лице не остановит теперь ничего. Сдуваю челку с лица и разминаю костяшки.
Во мне сейчас столько злости, агрессии, что я и ударить могу! Хотя никогда в жизни еще не дралась! Но за честь нашей с Антоном семьи я готова пустить в ход кулаки!
— Пропустите! — требую я. — Иначе…
Девица, видя настрой, отступает. А я со всей силы дергаю дверь на себя. По ту сторону слышу стоны начальницы.
Стоны эротического характера.
Дверь распахивается, ударяясь ручкой о стенку и поднимая порыв холодного воздуха.
А я застываю.
Нет. Я до последнего в это не верила.
Но свои глаза не обманешь.
Повалив Нину Ивановну прямо на стол, сверху над ней нависает… мой муж. Со спущенными штанами.
И они здесь явно не отчеты готовят!
— Антон… — не узнаю собственный голос. Сиплый, и будто сломанный тем, что увидеть пришлось.
Часто-часто моргаю. На глаза тут же наворачивается пелена слез.
Но я не позволяю себе разрыдаться.
— Я же говорила… — тихо пищит девушка секретарь где-то сбоку. Не обращаю внимания.
Муж наконец меня замечает. Прекращает пошлые похотливые движения. Чавкающие звуки стихают.
Он хватает одной рукой ремень своих брюк, чтобы те не упали.
Поворачивается. И смотрит так поражено, будто
