досталось. — Она прикрывает рот ладонью и шепчет: — И я имею в виду не по естественным причинам. Понимаешь?
— Может быть. — Я киваю на ее поднос, уставленный пустыми бокалами. — Отнеси-ка их на кухню, пока капо Брио не заметил. Он весь вечер тут крутится и, как ястреб, следит, чтоб все прошло идеально. — Я пытаюсь изобразить голос хозяина сегодняшнего мероприятия, но с треском проваливаюсь, пытаясь воспроизвести его гнусавую манеру речи.
— Да ты просто нечто, Айрис. Девочка, ну как ты можешь быть настолько равнодушной ко всему этому? Ты работаешь в домах трех разных донов уже... сколько? Почти десять лет? После того, как увидела, как они живут, ты хоть капельку им не завидуешь?
Я поднимаю глаза, скользя взглядом по толпе.
— Завидовать — значит, хотеть поменяться с ними местами. А я бы не хотела. Как ты и сказала, я давно их знаю. Достаточно долго, чтобы понять, что за деньги можно купить вещи, но не счастье.
— Хм. Ну, может, тебя и устраивает прислуживать им до конца дней, а меня — нет. — Она наклоняется ко мне, словно чтобы поделиться секретом. — Мэгги наконец-то устроила меня к себе. Выхожу в следующую субботу.
— Что? — шепчу я, но Рина уже уходит в сторону кухни.
Господи. Рина всегда была немного безрассудной. Работая на коза ностра, она пленилась богатством, которое видит каждый день, и гламурной жизнью, которую оно позволяет. И все же я никак не ожидала, что она зайдет так далеко в попытках отхватить свой кусок пирога. Уже несколько месяцев она только и говорит о своей кузине Мэгги, которая, судя по всему, работает в каком-то элитном джентльменском клубе, загребая кучу денег за каждую смену. Могу только догадываться, какие именно услуги там оказывают девушки.
Я очень надеюсь, что Рина передумает, но что-то мне подсказывает, что этого не будет. Она предельно ясно дала понять свои амбиции. За те годы, что я ее знаю, она всегда стеснялась говорить, что работает горничной. Как будто зарабатывать на жизнь, ухаживая за другими, — это стыдно. Вместо этого Рина врала, всякий раз выдумывая что-то, что выставляло ее... в лучшем свете, наверное.
В отличие от Рины, меня моя работа полностью устраивает. Быть ценным сотрудником в штате дона Спада и получать достойную зарплату, которой хватает на еду и на крышу над головой для нас с мамой, — тут нечего стесняться.
Недоверчиво покачав головой, я направляюсь в переполненный банкетный зал.
Вечеринки, которые устраивает элита коза ностра, всегда отличались роскошью. Каждая — попытка переплюнуть предыдущую. Но сегодняшний вечер может затмить все, что я видела раньше. На столах даже разложены карточки, рекламирующие элитный алкоголь в баре и ужин из блюд, названия которых я даже выговорить не могу.
Капо Брио Сакконе определенно хочет произвести впечатление. Он даже позаботился о том, чтобы униформа персонала сочеталась с декором вечеринки. Всем нам выдали атласные платья темно-синего цвета, перехваченные на талии широкими светло-голубыми поясами. Наши наряды идентичны скатертям на обеденных столах. В каком-то смысле капо Брио буквально превратил нас в живые сервировочные столики. И каждую из нас предупредили, что униформу нужно вернуть в первозданном виде, без единого пятнышка.
Никто не обращает на меня внимания, пока я продолжаю лавировать между мужчинами и женщинами, одетыми с иголочки. Время от времени кто-то тянется и берет с моего подноса бокал шампанского, оставляя взамен пустой. Они даже не смотрят на меня в этот момент. Для большинства членов Семьи обратить внимание на прислугу считалось бы серьезным промахом.
— Смотри, куда прешь! — рычит злой мужской голос.
— Прошу прощения, — бормочу я и быстро отступаю от раздраженного мужчины, хотя это он, не глядя, попятился и наткнулся на меня.
В такие моменты, когда меня просят помочь с обслуживанием на мероприятии, организованном одним из капо, я искренне благодарна судьбе за то, что работаю на мисс Зару. Формально я работаю на дона Спада, но именно мисс Зара фактически всем заправляет в доме. Она наняла всю прислугу и руководит продолжающимся ремонтом в его особняке. Если не считать обеспечения ее безопасности, дон Спада передает ей все решения, касающиеся его дома. И хотя он по-прежнему ворчлив и вспыльчив, со всеми работниками он обращается хорошо. Благодаря ей.
Я улыбаюсь, представляя, как большой и страшный Массимо Спада превращается в сладкий, тающий пудинг рядом со своей возлюбленной. Он думает, что скрывает свои чувства, но они очевидны для любого зрячего. Этот мужчина безнадежно влюблен, прямо как и мисс Зара.
Мне греет душу мысль, что я сыграла небольшую роль в их сближении, помогая им обмениваться письмами, пока дон Спада еще сидел в тюрьме. Я хотела защитить мисс Зару и ее тайну, уберечь от беды, словно она была моей родной сестрой. Как мне хотелось бы, чтобы моя сестра поступила со мной. Может, поэтому я и пошла на это. Это был риск — впутываться в интриги мисс Зары в те времена. Но глядя на нее и дона Спада сейчас, могу сказать, что оно того стоило. Их истории еще далеко до счастливого конца, но я полна надежд. И я хочу быть рядом, чтобы увидеть его, даже если до тех пор мне придется оттирать пятна крови с полов. Такова жизнь, когда ты связана с коза ностра. К тому же благодаря этому я обрела замечательную подругу в лице мисс Зары.
Вернувшись мыслями в настоящее, я продолжаю пробираться сквозь толпу гостей, исподтишка наблюдая за ними. Наблюдение за людьми всегда было одним из моих любимых занятий. Я обожаю пытаться понять, что ими движет. Какие секреты они могут скрывать. Когда я была маленькой, мы с мамой проводили ее единственный выходной в соседнем парке. Мы часами сидели и смотрели на прохожих, придумывая истории о том, кто они, куда идут и чем занимаются. Это было весело, и я очень скучаю по тем временам. Правда, теперь я наблюдаю за людьми, точно зная, кто они такие.
Взять, к примеру, капо Примо. Говорят, он отлично управляется с деньгами. Казалось бы, это должно делать его... аккуратным. Как бы не так. Он склонился над столом, уставленным закусками, и накладывает себе на тарелку изысканные угощения. Горка такая высокая, что вот-вот рассыплется на пол, но он продолжает водружать сверху все новые и новые канапе. Рядом стоит его жена с такой же переполненной тарелкой. Однако ее внимание приковано не к еде, а к их сыну. Если точнее, к комку непонятной гадости, прилипшему к его щеке. Что-то бормоча, она подносит уголок сложенной салфетки
