что выгляжу полной дурой. — То есть… я провожу.
— Проводите, — кивнул он, а в его голосе прозвучало что-то теплое, почти домашнее.
Я вела мужчину между стеллажами, спиной чувствуя его взгляд на своих плечах, на шее, на руках. Не сомневаюсь, он подметил, как дрожат мои пальцы.
Мы нашли нужную ему книгу — последний экземпляр, запылившийся на верхней полке. Я встала на табуретку, потянулась и… Лев вдруг оказался за моей спиной, почти вплотную.
— Дайте я, — сказал он прямо мне на ухо, а в следующий момент, когда я уже почти достала книгу, его рука накрыла мою.
Я замерла. Сердце начало колотиться где-то в горле. Я чувствовала тепло мужской груди через свою тонкую рубашку. А мужчина не спешил убирать руку.
— Как вас зовут? — спросил он прямо в мои волосы.
— Аня, — выдохнула я.
— Аня, — повторил он, пробуя имя на вкус. — А я Лев. И мне почему-то кажется, что я искал сегодня не книгу.
Нашу встречу можно назвать банальной и даже неправдоподобной. Но все случилось, как случилось.
После началась… сказка.
Лев приходил в книжный каждый день, делал вид, что ищет что-то, а на самом деле просто стоял у стойки и рассказывал мне о своей работе, о путешествиях, о том, как однажды чуть не утонул в горной реке.
Я смеялась.
Я тонула в его голосе.
Я влюблялась…
Через месяц он пригласил меня на настоящее свидание — в маленький итальянский ресторанчик, где играл живой пианист и подавали самое вкусное тирамису в городе. Я надела платье, которое купила специально для этого вечера — синее, в горошек, с открытыми плечами. Лев, когда увидел меня, замер на секунду, а потом прошептал:
— Ты самая красивая женщина в этом мире. Я никогда не видел никого красивее.
И я знала — он не врал. Потому что в его глазах стояло настоящее, огромное, всепоглощающее восхищение.
Мы поженились через полгода. Свадьба была скромной — на регистрации присутствовали только самые близкие родственники. После чего мы просто вдвоем уехали на море, гуляли по ночному пляжу, а он написал мое имя на песке. Конечно же, волна смыла буквы. Я немного расстроилась, но Лев сказал:
— Не важно, что на песке. Главное, что здесь, — и коснулся моей груди, там, где билось мое сердце. — И здесь, — дотронулся до своей.
Жизнь с ним была легкой. Даже когда случались трудности, мы с ними справлялись играюче. Казалось, нам море было по колено, потому что мы любили друг друга, так любили, что дух захватывало.
Поначалу мы снимали маленькую квартиру, потом купили свою — светлую, с большими окнами и видом на парк. Я ушла из книжного, выучилась на дизайнера интерьеров. Лев же проектировал дома — настоящие, из камня и дерева, в которых потом селились другие семьи.
Все свободное время мы посвящали друг другу, и казалось, жизнь уже может быть более идеальной.
Хотя…
Единственное, что у нас не получалось — дети. Год, два, три, пять. Мы ходили по врачам, я пила горькие пилюли, лежала в больницах, но все усилия шли прахом. Лев же с каждым тестом с одной полоской не уставал повторять: “Ничего страшного, главное, что ты есть у меня, а я у тебя”.
И я верила в правдивость его слов. Ни на секунду не сомневалась.
Ведь мы были друг у друга. Остальное всегда оставалось второстепенным.
Мы со Львом летали в горы, гуляли по ночному городу, засыпали в обнимку под шум дождя. Без детей было грустно, но не пусто. Потому что нас двоих хватало.
А потом Лев заболел.
Я помню тот день, когда он упал прямо на кухне с чашкой кофе в руке. Скорая, реанимация, врачи с тяжелыми лицами.
Отказали обе почки, нужна срочная пересадка.
Глава 2
Я не думала ни секунды. В первую очередь проверили меня и бац… идеальная совместимость. Редчайший случай, врачи руками разводили — такая удача бывает раз на миллион.
— Ты уверена? — спросил Лев с больничной койки, бледный, подключенный к аппарату, исхудавший, но все еще мой, все еще любимый.
— Уверена, — без колебаний ответила я. — Это моя почка, и она твоя.
Муж когда-то был для меня всем. Я любила его сильно, очень сильно… с первого взгляда влюбилась. Он был рядом со мной все эти годы, поэтому я даже не думала, когда речь зашла о том, чтобы спасти его жизнь.
Операция прошла успешно.
Муж восстанавливался медленно, но верно. Я была рядом — каждый день, каждую ночь. Спала на соседней койке в уже нашей общей палате, держала его за руку, когда ему было плохо, кормила с ложки, когда у него не было сил. И, в итоге, Лев пошел на поправку. Почти полностью восстановился — все-таки после пересадки у него появились кое-какие ограничения. Но муж остался жив, с остальным вполне можно было справиться.
Лев вернулся к работе, к своим стройкам, к своим домам — к нормальной жизни.
Не сразу, но я заметила, что он стал отдаляться. Сначала я обратила внимание на пропущенный звонок и на один. Потом — на задержки на работе. А апогеем всего стали долгие разговоры по телефону, которые прекращались, когда я входила в комнату.
— Период такой, — говорила я себе. — Десять лет вместе, это нормально. Страсть уходит, приходит привычка.
Я ждала, что Лев “вернется”... что однажды вечером принесет цветы и скажет: “Прости, дурак, не должен был отдаляться. Я люблю тебя”, — но вместо этого он все чаще смотрел куда-то мимо меня, сквозь меня.
И только сегодня, когда Света пришла просить за Кристину, до меня дошло, что было не так все это время. Ведь если сестра так переживает за свою дочурку, значит, их связь с моим мужем — не минутная слабость. Значит, она длится гораздо дольше. Может, с того самого времени, как Лев встал на ноги. Может, даже началась раньше.
И это выбило меня окончательно.
Не моя больная почка, оставшаяся одна на весь организм. Не предательство сестры. А то, что человек, которому я отдала часть себя, которому верила как себе, променял меня на другую, когда я думала только о нем.
Третья беда пришла ко мне с появлением мужа в палате после ужина и всех процедур. Я даже на дверь не посмотрела, но точно почувствовала тот момент, когда Лев появился на пороге. У меня кожа тут же покрылась мурашками, каждая мышца в теле натянулась до предела. Я всегда так реагировала на появление мужа —
