с самой нашей первой встречи. Вот только после того, что я узнала, кое-чего все-таки не почувствовала… не почувствовала тепла, которое разливалось в груди каждый раз, когда Лев оказывался поблизости. Теперь на его месте зияет черная дыра, которая засасывает все мои эмоции.
Лев подошел ближе. Я ощутила аромат его одеколона — того самого, который дарила ему на годовщину, с нотками табака и мускуса. Боль пронзила каждую клеточку моего тела.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил муж, сев на стул у моей кровати.
Я даже не посмотрела на него. Продолжала лежать, отвернувшись к окну, за которым уже стемнело, а дождь до сих пор барабанил по подоконнику. Вот только несмотря на то, что я не видела Льва, его образ все равно стоял перед глазами. Я “смотрела” мужа будто наяву: темные волосы стали чуть длиннее, чем раньше, легкая щетина на скулах, делающая мужчину старше и суровее, слишком сильно отросла и начала переходить в бороду, румянец, который вернулся к нему, скрыл все последствия болезни, и уже нельзя было сказать, что еще год назад этот человек чуть не умер. Глаза серые, глубокие, в которых я когда-то тонула, смотрят на меня пронзительно, так словно в душу пытаются проникнуть. Ах да, а еще на муже идеально сидящий деловой костюм. Лев носит только их — они подчеркивают его “статус”.
Я часто задавалась вопросом: почему этот мужчина выбрал именно меня? Выбрал из всех женщин, которые красивее, моложе, здоровее. Почему я? Хотя… может, я себя недооцениваю?
Я тоже обычно выгляжу неплохо — стройная, с черными волосами, подстриженными под каре, с глазами цвета шоколада, которые становятся почти черными, когда я злюсь или плачу. Но в последнее время… в последнее время я словно поблекла. На мне давно не было ни грамма макияжа, лицо стало бледным, под глазами залегли круги, а вместо здорового блеска в них тлеет тусклая усталость.
Но если честно, после того как я попала в больницу, меня мало волновал мой внешний вид. В конце концов, я боролась за свою жизнь. Мне поставили диагноз — хроническая почечная недостаточность единственной оставшейся почки. Врачи говорили, что это можно вылечить лекарствами, можно купировать, соблюдать диету, режим. Но если запустить болезнь, то может понадобится новая пересадка. А донора мне могут не найти. “Идеальный донор” уже и так с одной почкой… моей почкой.
— Аня, — позвал меня Лев настойчивее, когда я не ответила на его первый вопрос. — Ты слышишь меня?
— Слышу, — я ответила сухо и почувствовала, как горло сжалось от подступивших слез. Нет, я не буду плакать при нем. Не сейчас. Не после всего.
— Как твои анализы? — он заерзал на стуле, наверное, скрестил руки на груди — его привычная поза, когда он волнуется. — Становится лучше?
— Все идет по плану, — сказала я ровно. — Лекарства помогают. Пока.
— А что значит “пока”?
— То и значит, — я наконец повернула голову и посмотрела на него. В упор. Заглянула в серые глаза, в которых раньше так любила тонуть. — Значит, что если не поможет, мне потребуется новая почка. А взять ее уже неоткуда.
Лев нахмурился. Его лицо стало жестче, и я увидела, как дернулся желвак на скуле.
— Не говори так, — тихо произнес он. — Все будет хорошо.
— Ты прав, — усмехнулась я горько. — Все будет хорошо. Особенно для тебя.
Лев не нашелся, что ответить. Просто продолжил смотреть на меня, на подключенную ко мне капельницу, на мои руки, которые я сжимала в кулаки, чтобы он не заметил, как они дрожат. Потом перевел взгляд на окно, за которым все еще шел дождь и произнес:
— Я принес тебе фрукты, — указал подбородком на тумбочку, на которой я краем глаза пакет. — Яблоки, виноград. Ты же любишь.
— Любила, — поправила я.
Лев замер. Его глаза сузились.
— Что значит твое “любила”?
— То и значит, — я отвернулась обратно к окну. — Многое из того, что я любила, теперь не имеет значения.
Муж снова промолчал. Молчал долго. Так долго, что я снова сконцентрировалась на стуке капель по стеклу, на биение собственного сердца, которое казалось слишком громким, слишком предательски частым.
В итоге, я поняла, что у Льва закончились темы для разговоров. Его фразы, раньше такие важные для меня: “как ты?”, “поправляйся”, “я волнуюсь”, — начали ощущаться как просто слова. Пустые, бессмысленные, чужие слова. И видимо, муж сам это понял, поэтому перешел к главному.
— Аня, — заявил Лев, при этом его голос стал другим деловым, холодным, каким я никогда раньше не слышала. — Я подал заявление на развод. Ты же сможешь через месяц в суде появиться? Или перенесем заседание?
Именно эта фраза мужа поставила точку в наших с ним отношениях.
Если честно, до последней минуты у меня оставались сомнения. Может, Света просто решила меня разыграть? Может, у Льва нет никакой связи с Кристиной? Может, я все придумала от боли, от страха, от бессилия?
Но сейчас — сейчас все встает на свои места.
Последняя щепка надежды рушится. Остается только пепел.
Закрываю глаза и молчу. Не знаю, что сказать. Правда вежливая, воспитанная девочка, которую вырастила мама, требует что-то ответить. Сказать “да” или “нет”. Согласиться или отказаться.
Но я молчу.
И видимо, молчу слишком долго, потому что Лев поднимается со стула, подходит ближе к кровати, останавливается так, что я вижу его силуэт, даже через закрытые веки. Кожей чувствую, что муж смотрит на меня. Прекрасно ощущаю его тяжелый, изучающий взгляд.
— Ты заснула, что ли? — спрашивает Лев с требовательными нотками в голосе.
Я не хочу его видеть. Не хочу с ним разговаривать. Не хочу даже быть рядом с этим человеком. Вот только даже несмотря на все мое нежелание хоть как-то взаимодействовать со Львом, мои веки сами по себе распахиваются, а взгляд приковывается к лицу мужа — к потрясающему, родному лицу, в которое я когда-то влюбилась без памяти.
И отвести глаз никак не получается.
Боль, которая весь день существовала где-то на фоне, вспыхивает новой яркой вспышкой. Она резко прожигает грудь, горло, глаза. Заставляет задохнуться.
Прохожусь ногтями по ладоням, сжимаю их так сильно, чтобы не разреветься прямо здесь сейчас. Не хочу показывать слабость. Не хочу быть жалкой. Мне нужно остаться сильной… просто сильной, такой, какой я была раньше.
Но это так трудно, когда перед тобой одновременно родной и чужой человек. Так трудно, когда перед тобой предатель, которого ты когда-то настолько сильно любила, что спасла ему жизнь ценой своей.
Тяжело вздыхаю. Легкие наполняются воздухом до самого основания. Даю себе мгновение на
