вполне может быть, что в прошлую их встречу. Когда, говоришь, у них было свидание?
– Три дня назад, – Макс ответил машинально и не глядя на Аглаю, потом, осознав, что она ему только что сказала, перевел на нее взгляд:
– Как? Нет, не то хотел спросить. Откуда ты это знаешь?
– Макс, включи уже свои мозги аналитика, ясный ум и наблюдательность, а эмоции выключи. Она весь вечер подбиралась к нему мелкими перебежками, а он, единственный из присутствующих, за весь вечер не посмотрел в ее сторону. Один не оставался и всегда старался встать к ней спиной. Согласись, с учетом ее яркого образа это трудно было сделать. Он тоже у нас персонаж заметный, в глаза бросающийся, этого ты не можешь отрицать, верно?
Макс кивнул, а Аглая продолжила:
– Сейчас они стоят вчетвером, один из мужчин, вон тот брюнет, владеет фирмой, добывающей алмазы, второй, тот, что блондин, торгует спортивными добавками, Герберт – компьютерными программами, ну и твоя жена с сетью магазинов детской одежды. Макс, скажи, Анжела принимает спортивные добавки? – Аглая задала странный вопрос.
– Нет, – Макс, удивленно на нее посмотрел, а Аглая, едва качнув головой, продолжила:
– Твоя жена покупает необработанные алмазы? Я сейчас не о тех, что в украшениях, как ты понимаешь.
– Нет.
– Так я и думала, – кивнула Аглая, – говорят между собой лишь мужчины, твоя жена стоит рядом, мило улыбается и в их разговоре не участвует. Мужчины явно хорошо знают друг друга, потому что общаются запросто, я бы даже сказала, по-дружески. Видишь? Один другого может себе позволить хлопнуть по плечу, все трое расслаблены. Здесь сейчас другая публика, ТАК общается только эта троица. И при этом они не улыбаются стоящей рядом женщине и даже не смотрят на нее. Я бы даже сказала, что она им мешает. Анжела ждет, когда Герберт закончит говорить, а он, в свою очередь, ждет, когда она отойдет. Вот, смотри, он сделал еще один шаг от нее и сейчас стоит почти спиной к ней. Мне продолжать или остальные детали сам сложишь?
Макс усмехнулся и покачал виски в своем бокале.
– Она в тот день пришла злая как черт. Хорошо, что дочка уже спала. Рыкнула, что устала, а завтра, мол, трудный день и ей надо выспаться. Устала она, конечно! Только вот отчего больше: от траха с любовником или от ругани с ним. Как думаешь, почему она сегодня это платье выбрала?
– У нее на шее синяки? – предположила Аглая.
– Карпатская, тебе кто-нибудь говорил, что ты страшная женщина? – усмехнулся Макс.
– Несколько раз, но в более завуалированной форме, – Аглая серьезно кивнула и продолжила:
– Совсем дураком надо быть, чтобы не понять. Крой платья, оставляя спину голой, полностью закрывает шею.
Макс кивнул, а Аглая продолжила:
– И тебя в тот вечер отправили спать на диван в гостиную?
– Нет. У нас большая квартира, – Макс хмыкнул, – Анжела ушла спать в гостевую спальню.
– В эти три дня она на тебя рычит, на домработницу орет, а на дочке не срывается лишь потому, что ты не даешь. Я права? – усмехнулась Аглая.
– Да, – Макс кивнул и все-таки выпил содержимое своего стакана.
– Макс, ты так любишь свою жену, что готов мириться с ее изменами? – Аглая смотрела на давнего друга внимательно.
– Я дочку люблю. А она меня. Анжела и родила-то только потому, что ее биологические часы тикать начали. Это я уже потом понял, в кабинете у ее гинеколога. Знаешь, все эти фразы, типа «Молодцы, что успели», «Очень вовремя», ну и все в том же роде. Я же в нее сразу влюбился, а она меня только как запасной аэродром держала. На свидание раз в месяц согласится со мной сходить, чтобы я, значит, с крючка не сорвался, и опять динамит. Часы эти ваши, женские, у нее затикали, вот она меня и выбрала. Она старше меня на 5 лет, но по нам и не скажешь, верно? – Макс усмехнулся и поискал глазами официанта.
– Твоя жена умная женщина, – кивнула Аглая, – уж извини, Макс, но я бы при таком раскладе тоже тебя выбрала. У тебя хорошая генетика. Ты красив, умен, еще и детей любишь, как оказалось.
– Ну, спасибо! Умеешь успокоить! – рассмеялся Макс. – Обращайся, если что!
– Спасибо, учту! – Аглая кивнула.
Макс допил свой янтарный напиток, взял следующий бокал, но не пил из него, держал стакан в руках, катал в нем жидкость.
– Если мы разведемся, мне дочку не оставят. У нас же в семье Анжела добытчик, – Макс горько усмехнулся, – а у дочки сейчас трудный период. Школа, первый класс. Сама, наверное, понимаешь. Хотя, твои-то, наверное, уже давно в школу пошли, так что, может, и не помнишь уже.
– У меня нет детей. И я не замужем, – Аглая произнесла это ровным голосом.
– Карпатская, погоди! Как не замужем и нет детей? Ты же замуж выскочила и с последнего курса в академку от нас ушла. Я думал потому, что беременная была.
– Прав, Северный ветер, ушла, но совсем не по этой причине. – Аглая усмехнулась и продолжила:
– У меня за спиной три года ада, называемого браком, когда меня имели в одной позе, пытаясь осеменить, как племенную кобылу, но я так и не понесла – говоря словами моей свекрови. Кстати, я сама не понимаю, почему, ведь как женщина я абсолютно здорова. В результате чего брак со мной аннулировали, – Аглая выделила это слово, проговорив его зло, будто выплюнув, – и в свои 25 я вернулась к родителям, в их квартиру, имея за плечами неоконченное высшее и опыт выживания в ядовитой среде. В универе восстановилась, через год получила диплом и, спасибо Ольге, устроилась на работу. Вся моя жизнь – это работа. Замуж сходила. Одного раза мне хватило, как говорится. Сейчас живу одна. Даже кота не завела, потому что много работаю. Так что давай, Северный ветер, выпьем с тобой за разрушенные надежды! – Аглая усмехнулась и протянула к Максу бокал, тот поднес свой, звякнул, поддержав бывшую одногруппницу, даже сделал глоток, не спуская с Аглаи взгляда. Она же осушила свой бокал весь и до дна.
Оба помолчали, потом Макс произнес:
