Обнаженную спину щекочут кончики волос.
— Кос-тя, — Я вскрикиваю от прикосновения горячего языка к соску и, сунув руку за спину, предусмотрительно отключаю фары...
Глава 16. Софья
— Ящик для вещей… Этот, самый верхний, — Евгения Дмитриевна, главный врач «Клиники Ластеров» недовольно осматривает мой рост. — Надеюсь, дотянетесь?
— Постараюсь, — я приветливо улыбаюсь.
Сразу видно, моя новая руководительница женщина строгая, но справедливая. Ее стройная фигура, невысокий рост, ровное черное каре и то, как она аккуратно поправляет золотой браслет на запястье — мне все нравится. Я готова потерпеть.
— Вы уж извините, я ради вас весь медперсонал с насиженных мест расталкивать не буду, — поджимает нижнюю губу, идеально нарисованную вишневым карандашом.
— Конечно, никого не надо расталкивать. Я займу любой свободный ящик. Мне совсем не принципиально, — ставлю сумку наверх, оставляя в руке пакет с новеньким медицинским костюмом нежно-розового цвета.
Евгения Дмитриевна выходить из ординаторской не планирует.
Наоборот, изящно садится на кожаный диван, кладет правую руку на спинку и наблюдает, как я дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы на рубашке. Отворачиваюсь, чтобы не засветить бордовую отметину на груди, оставшуюся после субботнего вечера в автомобиле, и надеваю отглаженную блузу.
Полуприлегающий силуэт с v-образным вырезом смотрится очень симпатично, а поясок ненавязчиво обозначает талию.
Уже понимая, что это своего рода психологическое давление, стягиваю с бедер брюки и меняю носки на белые.
— Где вы так, Софья Богдановна? — Евгения Дмитриевна интересуется.
Я опускаю взгляд на уродливую царапину, венчающую мою лодыжку и снова напоминающую о субботе.
Кровь на секунду вскипает кадрами: дикие поцелуи, трение кожи о кожу, ощущение наполненности между ног и влаги…
Вытряхиваю это все из головы одним движением.
— Поцарапалась… На даче, — оборачиваюсь. — В выходные… — тянусь к сумке за белыми кроксами. Тоже новыми. — У вас есть дача?
— У меня? — прищуривается. — Дача.
Пока я отрезаю бирки, главврач хохочет.
— Ой… Насмешили, Софья Богдановна. Считаете, мы здесь люди деревенские?
— Почему я должна так считать? Я уважаю всех жителей города, и сама прожила здесь почти восемнадцать лет…
— Ну-ну, — Евгения Дмитриевна вмиг становится серьезной. — Давайте договоримся: все, что происходит в этой клинике, будет оставаться здесь же. Я согласилась принять вас на ставку ординатора, но терпеть не могу, когда много болтают…
— Я не из болтливых. И насколько я знаю, ставку Владимир Рудольфович выделил под меня.
— Мы друг друга поняли, Софья… — она поднимается и тут же теряет ко мне интерес.
Боже… Зачем я стала говорить про Ластера и эту ставку?
Надо было со всем согласиться и потерпеть.
Я, конечно, предполагала, что двойному комбо в виде дочери мэра и невестки учредителя сети клиник здесь рады не будут, но… чтобы так явно… Так пренебрежительно.
До конца дня держусь молодцом. Частично знакомлюсь с медперсоналом и, как новый сотрудник, изучаю всю документацию. Сотни инструкций и сводов правил, в которых ничего не понимаю.
Когда выхожу из клиники, голова шумит от количества информации, а желание только одно — поскорее забыть этот день, что я и пытаюсь сделать.
— Да, мам? — принимаю звонок по пути домой.
— Как твой первый рабочий день?
— Ооо… отлично, — останавливаюсь и проверяю светофор.
Пока красный.
— Я несколько раз встречалась в рабочем процессе с Евгенией… Дмитриевной, кажется. По-моему, она прекрасный специалист и душевный человек.
— Очень, — закатываю глаза. — Приняла меня как родную. Не сомневайся… А у вас как дела?
— Отец улетел в Москву, а у нас в Администрации намечается прием в пятницу. Вот решила позвонить дочери. Спросить, не составит ли она мне компанию?
— Я с удовольствием, мам.
— Можем съездить как-нибудь в обед. Купить тебе платье и пообедать недалеко от клиники. Как ты считаешь?
— Платье у меня есть. Мы с Натаном часто посещали мероприятия, которые организовывала его семья. Я что-нибудь выберу. А по поводу обеда… Давай на следующей неделе, мамочка. Боюсь, мне будет сложно отвлекаться от работы. Хотя бы первое время.
— Ну, как скажешь… Ты у нас умница, всегда все сама знаешь и справляешься сама.
— Спасибо! — я устало улыбаюсь и прощаюсь с мамой.
Приехав домой, принимаю душ, ужинаю с бабушкой, а затем устраиваюсь на огромной постели с ноутбуком и открытой бутылочкой воды.
План — заснуть под какой-нибудь незамысловатый сериал, проваливается на этапе подготовки, потому что, пока я захожу в свой аккаунт известного онлайн-кинотеатра, телефон дребезжит на тумбочке.
В надежде, что это не Натан — ведь на сегодня потрясений для меня достаточно, смахиваю заставку и замираю, потому что вижу на экране снимок осеннего, багряного леса и ровных, как школьные линейки, полос из дорог.
«Добрый вечер, Соня!» — снимок сопровождает сообщение.
«Я тебя не отвлекаю?»
И пускай номер мне не знаком, но я даже по сочетанию цифр догадываюсь — это Громов. Не знаю, как у него так получается, но вот эти 85-5-85 — это что-то настолько же эстетичное, как и он сам.
Что-то, что ему подходит…
«Это Костя Громов».
«Я поняла, что это ты. Привет, Костя. Спасибо за мой снимок».
«Как ты поняла?»
«Ни один человек в моем окружении не спрашивает, не отвлекает ли он меня»
Я робко улыбаюсь и захлопываю крышку ноутбука.
«Наверное, это дико тебя раздражает?»
«Порой очень…» — отвечаю честно.
«Как твоя нога, Соня?»
Мое лицо вспыхивает. Сунув руку под одеяло, прохожусь пальцами по толстой коросте.
Секс был настолько кипящим и горящим, что порез я заметила только после него. Когда металлический запах крови распространился по салону, а в ушах еще стоял гул после оргазма.
Зацепилась за металлический уголок на двери. С виду он выглядел безобидным.
Костя быстро оделся, нашел аптечку и обработал рану.
А потом отвез меня домой…
В целом, я даже благодарна этому происшествию за то, что мы избежали какой-то неловкости. С другой стороны — полного удовлетворения, как в прошлый раз после целой ночи, так и не получили.
«Соня?»
«Что?»
«Как твоя нога?»
«После ампутации вполне сносно…»
«Очень смешно…»
Я представляю интонацию голоса и выражение мужественного лица, с которыми он это произносит, и… улыбаюсь.
Нажав на кнопку, записываю голосовое сообщение:
«Прости. Со мной все в порядке. Это такой врачебный юмор…»
«Как твой первый рабочий день?» — Костя на «голос» не переключается. Продолжает писать текстом. При этом использует все знаки препинания. Уникальный случай.
Прислонившись спиной к подушке, набалтываю в микрофон:
«Если честно, то не очень. Главврач оказалась обозленной. Думаю, это из-за Владимира Рудольфовича или мамы… Вместо того, чтобы объяснять мне что-то полезное, меня усадили листать пыльные папки. В общем… чувства на самом деле смешанные…»
«Плохо»
