съезжаю под воду.
Млею.
Легкий, непринужденный флирт нравится мне гораздо сильнее, чем сухое обсуждение места для предстоящего секса.
Костя слушает, но оставляет мой вопрос без комментариев. А потом и вовсе… пропадает.
Я заканчиваю с рутиной в ванной, укладываю волосы золотистым феном и надеваю уютную пижаму. Перед сном снова смотрю в экран телефона.
Пусто.
Весь следующий день стараюсь все забыть. Сильные мужские руки, аромат парфюма, горячее ментоловое дыхание в темноте салона и… вчерашнюю несуразную переписку. Переживаю весь спектр эмоций от искреннего беспокойства до полной апатии.
Я ни для того вытаскивала себя за уши из прошлых отношений, чтобы терпеть подобное пренебрежение и резкий обрыв связи.
Даже ради секса.
Тем более ради секса. Пусть и такого приятного.
«Добрый вечер, Соня» приходит от Громова только к ночи.
Я вздрагиваю, мой пульс тоже.
Руки, ноги, лицо ужасно горят, заставляя испытывать стыд.
Пока Костя усиленно и долго "печатает", я успеваю сделать две вещи: полностью снести прошлую переписку, включая фото моих ног в ванне, и… добавить контакт "Костя Громов" в блок.
Глава 18. Софья
Следующие несколько дней осознание свершившегося бросает мою нервную систему из стороны в сторону, а жесткая решительность подвергается таким штормам, что Южному океану и не снилось.
Мыслей много. Стремительный хаос из них, забирающий мои время и силы, растет, но самое неизбежное из того, что приходит в голову: увы… ничего уже не исправить.
Абсолютно ни-че-го.
Я вспылила, конечно, но детский поступок Громов явно не оценит.
Во всяком случае, серьезный и уверенный в себе мужчина, каким Костя стал за эти шесть лет — точно нет. Иногда я сравниваю того открытого и влюбленного парня с темными горящими глазами, которого в свои семнадцать отшила без всякого сожаления, и его современный, эталонный, вычищенный до блеска и устрашающий этим образец. Сравниваю и практически не нахожу совпадений.
Ноль из десяти.
Это странно, но так похоже на меня… потому что я теперь тоже абсолютно другая. Степень доверия к миру сменилась незыблемым правилом под названием «Бей первой». Правда, сейчас, хорошенько остынув и поразмыслив, прихожу к выводу: черный список для Громова — это ничто иное, как… превышение самообороны.
Хорошо хоть работа спасает.
Владимир Рудольфович сообщает радостную новость: наш общий проект получил долгожданный, неожиданный для меня лично результат. Инженеры швейцарской компании, с которой мы тесно сотрудничаем по предоставляемому оборудованию, на основании выполненных мной исследований, подкрепленных практическим опытом и врачебным талантом Ластера, разработали современный реабилитационный тренажер.
Уже через пару недель, он будет у нас.
И пусть впереди маячат долгие месяцы экспериментальной реабилитации фокус-группы и решение бюрократических вопросов по сертификации и одобрению новой системы Минздравом, а моей скромной персоне в этом деле отведено только лишь место ассистента, я искренне радуюсь, что могу быть частью чего-то важного и нового. И до самой пятницы помимо своих основных обязанностей занимаюсь подготовкой всех необходимых документов.
Правда, о приеме забыть не получается.
Мама звонит, поторапливает.
Я вовремя заканчиваю и прощаюсь с недружелюбными коллегами, а затем со специальным чехлом, внутри которого мой отглаженный наряд, спешу в известный в городе салон, где мне делают укладку призрачными волнами и легкий вечерний макияж с акцентом на глаза.
Видеть себя в зеркале становится непривычно, но безупречный внешний вид вселяет в меня необходимую уверенность, которую сразу же замечает мама.
— Какая ты неприступная… Никогда не думала, что тебе так идет черный, дочь! Такая высокая и стройная. Натан счастливчик. — она хвалит мой наряд, когда я наконец-то оказываюсь на пороге Администрации. Вернее, специального торжественного зала для приемов. — Как твои дела в клинике?
— Привет, мам. В клинике все отлично. — прижимаю сумочку к груди, чтобы хоть немного привыкнуть к весьма открытому декольте. Моя повседневная одежда более сдержана.
Осматриваю стройную фигурку мамы, облаченную в элегантное светло-серое платье с воротником-стойкой в японском стиле.
— Ты тоже прекрасно выглядишь. Я не опоздала?
— Ты как раз вовремя, моя дорогая, — она подхватывает меня под руку и тянет за собой. — Гости собираются. Это ведь фамильные украшения Шацких? — удивляется.
Инстинктивно тянусь к бриллиантовым серьгам из белого золота. На моей шее красуется такое же колье.
— Бабушка предложила. Сказала, этот гарнитур подойдет к платью.
— И правда очень подходит. — мягко кивает мама и тянет меня за руку. — Колье тяжеловато, но для сегодняшнего образа в самый раз. Пойдем.
Ослепительно улыбаясь, пытаюсь привыкнуть к обстановке и внутренним ощущениям. Яркий свет бьет в глаза, а от смеси ароматов дорогих парфюмов, шампанского и цветов приятно щекочет в носу. Впрочем, испытываю и неудобства. Шаги сковывает недостаточная ширина платья, дыхание — тесный лиф.
Пока небольшой ансамбль из скрипачей наигрывает легкую мелодию, мы с мамой передвигаемся между приглашенными гостями и обмениваемся любезностями по протоколу. Кого-то из этих людей я знаю еще из детства, кто-то мне абсолютно незнаком, но все проявляют искреннее участие.
— Какая взрослая у вас дочь, Яна Альбертовна! — восхищается грузный, высокий мужчина в черном деловом костюме с бокалом шампанского в руке и вытирает свободной ладонью блестящий лоб.
— Дети растут, Родион Станиславович. Мы — стареем. Как вы поживаете?
— Работаем. Как видите, отдыхать совсем некогда… Замотался по области. И к вам вот в командировку вырвался.
— У нас — отдыхайте. Распоряжусь, чтобы завтра вам устроили целую программу. Показали город и наш загородный кластер. На природе всегда хорошо…
— Ох, спасибо, — он кажется заинтересованным.
— А, кстати, как у нас обстоят дела с выдвинутым проектом по облагораживанию территории? — мама тут же ненавязчиво переходит к рабочему вопросу. — Очень надеюсь, что следующий год будет нашим.
— Губернатор пока не дал отмашку по бюджетам. Ждем. Но вы у меня в первых рядах. И спасибо за приглашение, — он смотрит в сторону фуршета и допивает шампанское. — Ваши мероприятия всегда организованы на высшем уровне.
— Стараюсь быть гостеприимной. Хорошего вечера!
— Как тебе хватает терпения на всех них? — спрашиваю у мамы, наконец-то остановившись у напитков.
Шампанское — не моя тема, поэтому выискиваю бокал с минеральной водой.
— Девочка моя, все просто, когда работа в радость. Ты ведь и сама знаешь…
— Знаю…
— Константин, добрый вечер! — она смотрит поверх моего плеча, а я чувствую кожей, что это Громов. — Добро пожаловать.
Точно он.
Ни на кого другого мои мурашки не встают как по команде «смирно».
— Добрый вечер! — звук стреляет в мой затылок, поэтому я разворачиваюсь и смотрю прямо на него.
Мама продолжает:
— Не вижу здесь Трегубова. Хотя приглашение он получил...
— Не могу знать, Яна Альбертовна. Мы с ним не так часто видимся.
— Конечно-конечно.
