Пока можешь пожить у меня. Так будет лучше –лишние столкновения с Анфисой не нужны. Риелтор обещала ускорить поиск подходящей для тебя квартиры.
Я киваю и порывисто бросаюсь к мужчине на плечи.
— Спасибо, — шепчу я, утыкаясь носом в мягкую ткань рубашки.
Пьянящий аромат быстро проникает под кожу и я полностью расслабляюсь. Войтов не обнимает в ответ, но сейчас это меня не очень раздражает.
— Значит ты не был у женщины? – спрашиваю я через минуту, спуская с его плеч свои ладони.
Войтов закатывает глаза и хмуро бросает.
— Я говорил тебе, София — эти вопросы не должны тебя волновать.
— А меня волнует!
— Сейчас я принесу твои вещи из машины и пакеты из магазина. Ты ужинала?
— Ну ответь мне, Глеб! Что тебе стоит? Ты был у той чёткой женщины, которую сегодня обещал тебе мужик?
Войтов хмурится и отрицательно качает головой.
— Целый день я решал вопросы с Анфисой. Сейчас приехал из агентства недвижимости.
Я соединяю пальцы в жесте «ок» и пританцовывая ухожу в кухню.
Настроение шикарное!
***
Во время ужина, который Глеб купил в одной известной сети фастфуда, за столом царило молчание. Вначале я пыталась вывести Войтова на разговор, но он упрямо молчал и я притихла. Кушать я хотела больше, чем говорить, а паста была такой вкусной, что на время я забыла обо всём на свете.
Поужинав, я убрала одноразовые упаковки от еды в мусорную корзину и приготовилась к разговору. Подойдя к Глебу я было открыла рот, но он меня опередил. Бросив «ложись спать», Войтов поспешил уйти из комнаты.
— Глеб, расскажи мне подробности, — поспешила я за мужчиной, — куда ты снова уходишь?
— Я посижу на улице, за мной не ходи. Спать ложись, София.
Когда перед моим носом захлопывается дверь, я разочарованно вздыхаю и неохотно иду спать.
Переодевшись в короткую ночную сорочку, я зажигаю ночник и закрываю глаза. Сон долго не идет, к тому Глеб с улицы долго не возвращается. Кухонные электронные часы говорят о том, что до полуночи остается десять минут .
— Что можно делать ночью на улице? – ворчу я, — больше часа там сидит и в дом не заходит.
Разозлившись, я сбрасываю ноги с дивана и накидываю на плечи плед.
— Пойду-ка я его потороплю. Сам говорил, что устал, а спать не идёт.
На улице тихо и темно. Пока я плетусь в сторону беседки, прохладный ветер обдувает ноги. Я почти уверена, что Войтов там, где ещё ему сидеть столько времени. Я стараюсь идти быстро, но тихо, мало ли. Вдруг он с кем-то по телефону разговаривает и я смогу его подслушать. Но подойдя к беседке, я понимаю, что зря старалась — Войтов не с кем не беседует по телефону. Вытянувшись в кресле, мужчина… спит.
Пространство беседки освещают два тусклых фонаря, которые дают очень мало света, но кое-что можно рассмотреть довольно отчетливо. Например на столе, рядом с креслом, стоит практически пустая бутылка с алкоголем и стакан, наполненный темной жидкостью. На улице было довольно прохладно, а на Глебе кроме лёгких брюк и расстёгнутой тонкой рубашки ничего не надето. Возможно доза выпитого дает ему дополнительное тепло?
Подкравшись, я беру со стола бокал и залпом допиваю спиртное. Горло сразу же обдает огнём и я закашливаюсь. Сколько же градусов в этом напитке?
— София? – слышится рядом и я перевожу взгляд на проснувшегося Войтова.
— Ага, — между кашлем соглашаюсь я, — выпила из твоего стакана и сожгла всё внутри.
Глеб хмурится и выпрямляется в кресле.
— Это виски… неразбавленный. Зачем ты вышла?
Я облизываю губы и пытаюсь справится с расползающемся по телу опьянением.
— А ты зачем здесь сидишь?
Язык немного пощипывает и я чувствую как он начинает заплетаться.
Глеб скрипит зубами и бросает взгляд на бутылку.
— Марш спать. Быстро!
— Пойдем со мной… Бли-ннн… картинка так плывёт, не успеваю ее ловить. Ты столько выпил и выглядишь трезвым, а я плыву от четверти бокала.
Войтов поднимается и берет меня за локоть.
— Пойдем, провожу тебя…
В ответ я разворачиваюсь к Глебу и ловлю его потемневший взгляд. Всё-таки я ошиблась – глаза у мужчины хмельные и черные, будто ночь.
— У тебя глаза.., сумасшедшие, — хрипло тяну я и прижимаюсь к мужчине всем телом.
— Софи-ия, — тихо тянет Войтов, — не провоцируй… Это плохо и нам нельзя, понимаешь?
— У тебя даже тембр голоса сейчас другой. Не могу определить — у меня от голоса мурашки по телу бегут или от того, что твои губы так близко…
Глава 24
Его дыхание учащается и становится горячим. Лоб и щеки обжигает огнём и я хрипло продолжаю.
— Поцелуй меня по-настоящему… с языком...
Войтов тяжело выдыхает, а потом гневно бросает.
— Что ты за ведьма такая, София. Наизнанку меня выворачиваешь!
Победоносный смешок не успевает вылететь из моих уст, потому что в следующую секунду его губы накрывают мои.
Глеб целует жадно и глубоко – именно так, как я его просила. Именно так, как я себе представляла. За его скоростью я никак не успеваю, хотя и очень стараюсь. С нарастающим рвением я пытаюсь передать чере губы всю остроту своего желания.
Удовольствие мурашками разбегается по коже, руки приходят в движение и я нагло касаюсь обнаженной груди Войтова. Тонкие волоски пружинятся под ладонями, когда я ласкаю горячее мужское тело. Это же чистый, концентрированный кайф — Глеб терзает мои губы, а я исследую ранее запретную плоть. В конец осмелев, мои руки медленно спускаются ниже и ложатся на твердый живот Войтова. Здесь волос меньше и они такие мягкие…
— Софа-а.., — сиплый стон обрывает поцелуй и я замираю, — что ты делаешь?
— Трогаю, — шепотом отвечаю я и утыкаюсь губами в подбородок Глеба, — хочу ещё целоваться… Поцелуешь?
Кожа на губах горит, но останавливаться совсем не хочется. Мотылек стремится к огню, готовый к любым последствиям.
— Нам нельзя, — снова повторяет Войтов и выставляет перед собой ладони, тем самым отталкивая меня, — надо остановиться.
— Нет-нет-нет, — тихо тарабаню я и пытаюсь приобнять Глеба.
Алкоголь и разгорячённое тело задают траекторию всех моих дальнейших действий. Я пожалею обо всём, но это случится потом, а сейчас… сейчас я нагло ощупываю дрожащими ладонями его тело – раскалённое и такое твёрдое.
