мгновение я поднимаюсь на ноги.
— Прости, — доносится до сознания тихий голос и я даже рыдать прекращаю, — прости меня, София.
Я открываю глаза и сквозь пелену слёз смотрю на Войтова. Выглядит он виноватым, даже странно видеть его таким.
— Ты никогда не должна предлагать себя мужчине, София. Не при каких обстоятельствах.
Глава 21
Когда я окончательно успокаиваюсь, Глеб отстраняется и выпускает меня из кольца рук. По разгорячённой коже тут же пробегает холодок и я инстинктивно тянусь к мужчине. Делаю шаг вперёд, потом второй, но… Но Войтов всё увеличивает расстояние между нами, а потом и вовсе уходит в кухонную зону и садиться за стол.
— Присядь, — тихо просит он и я медленно шагаю к столу.
Отчего-то до сих пор трясёт, а в голове ни одной разумной мысли – пусто.
Глеб недолго наблюдает за мной, а потом говорит.
— Сегодня я позвоню знакомому риелтору, чтобы она занялась поиском квартиры. Когда подходящий вариант будет найден, ты переедешь. Я куплю тебе квартиру, София.
Приоткрыв рот от удивления, я хлопаю глазами и никак не могу врубиться, что происходит.
— Не поняла?
— Я принял такое решение. С Анфисой вы не уживаетесь, да и вообще… Я давно думал об этом, а вчера решил, что так будет правильно. Только у меня будет три условия.
Я так и знала, что всё не просто так. Не существует таких крутых подгонов «забесплатно».
— Первое условие – осенью иди учиться. Хоть куда и хоть на кого, главное получи образование. Обучение я оплачу. Второе условие – прекращай драться и веди себя как молодая девушка, а не как пацанка и… ну в общем приводи себя в порядок. Если эти два условия ты выполнишь, через пару лет или раньше, я выполню своё условие — квартира будет принадлежать тебе по документам. Это третье условие.
— Значит сейчас я не в порядке?
Войтов устало закрывает глаза и шепчет сквозь зубы.
— Снова в бой, София. Сути не слышишь, только к частностям цепляешься.
— Ответь мне, — настойчиво прошу я, повышая голос.
— Что здесь ответить? Твой образ жизни и поведение шокируют.
— А с чего ты решил запустить аттракцион невиданной щедрости? Искупить вину хочешь? Три года плевать на меня хотел, а теперь спохватился!
Глеб выглядит удивлённым, а меня этот факт ещё больше злит.
— Все вокруг хорошие, а я не в порядке. Так и не лезьте в мою жизнь. Никаких мне квартир не надо, а учиться я хотела, но тетка своей ложью мне всё испортила.
Войтов поднимается и снова тянется к пачке с сигаретами. Его лицо всё больше мрачнеет.
— Раз мои условия тебе не подходят, значит никакой поддержки ты больше от меня не получишь. Раз ты такая самостоятельная – живи своим умом и на собственные деньги.
— Так я и не жила за чужой счет! – самоуверенно отвечаю я Глебу, — даже тебе готова возместить расходы за еду и ночлег. У меня есть немного денег. С автомойки меня уволили из-за драки, но я хожу по подработкам…
— Снова врёшь?
Я вскакиваю с места и подхожу к Войтову.
— Я начала работать практически сразу после смерти брата. Даже во время учебного года я гоняла по подработкам. Анфиска каждый месяц высчитывала, сколько я использовала воды и света, а главное — сколько съела и выпила. В конце месяца я оплачивала предъявленный счёт.
Глеб недоверчиво щурится, а потом тихо говорит.
— Каждый месяц я перечислял на твое обеспечение шестьдесят тысяч рублей, а иногда и больше, если ты, например, потеряла очередной телефон. Хочешь сказать, что ты об этом не знала?
— Что? — шокировано уточняю у мужчины.
— Три года подряд, я перечислял Анфисе деньги на ее карту и она высылала мне детальный отчёт на что потратила ту или иную сумму. Плюс она тебе давала деньги на карманные расходы и ты их пропивала и прогуливала…
— ЭТО ЛОЖЬ! – воплю я что есть силы, — она не давала мне ни копейки. Я сама за всё платила. Даже пенсию по потере кормильца я не видела — деньги приходили этой злыдне. Клянусь памятью брата — она лгунья. У меня было всего два телефона – первый мне подруга подогнала, а на испорченный водой самсунг, я полгода копила. Даже когда мне жрать нечего было, она пустого чая, сука, жалела, а ты говоришь о карманных деньгах. Да Анфиска душу черту готова продать ради лишней копейки.
Войтов тушит окурок в пепельнице и следом берёт вторую сигарету. Он очень долго молчит – то бледнеет, то краснеет, а потом начинает говорить и я… замираю. Глеб с трудом произносит слово.
— Непо-по-по-по-по-нятно.
Лицо его становится белее мела, а губы сжимаются в одну напряжённую линию. Я вижу как Войтов сжимает в кулаке тлеющую сигарету, а потом быстрыми и размашистыми шагами покидает комнату.
И что это было?
Сорвавшись с места, я иду за мужчиной, чтобы в случае чего помочь ему. С ним явно что-то явно не так. Человек же не может просто взять и разучиться говорить? Или может?
Найдя Войтова на улице в беседке, я иду к нему, но он поднимает вверх ладонь, чтобы остановить меня.
— Что с тобой случилось?
Даже на расстоянии я слышу как Глеб очень тихо отвечает.
— У-у-уйди.
Глава 22
Глеб заходит в дом через час. Я уже голову успела себе «сломать» бесконечным мозговым штурмом, когда он появился на пороге гостиной.
Когда он вошел, я встала с дивана и пошла к нему на встречу. В ответ Глеб снова поднял вверх ладонь, чтобы остановить меня, а потом тихо сказал.
— Я уезжаю.
Сказал четко и без запинок и я немного успокоилась. Конечно он мой враг, но подлое сердечко предательски ноет, когда я думаю, что с ним могло что-то случиться.
— Куда? Надолго? Мне можно остаться в твоём доме?
Вопросы дробью вылетают изо рта, но Войтов словно не слышит меня. Он накидывает ветровку, берет со столика ключи от машины и молча выходит из дома. Я слышу как в замке поворачивается ключ и через несколько секунд наступает полная тишина.
Непонятно!
Тяжело выдохнув, я снова заваливаюсь на диван и совершенно неожиданно засыпаю.
***
Когда я открываю глаза, в ужасе понимаю, что меня окружает
