мужчины. Они сидят в небольшой беседке и что-то обсуждают.
Вот бы подслушать их разговор! Судя по живым эмоциям на лице Войтова, говорят они о чём-то интересном и важном.
Эх, была не была! Натянув джинсы, я торопливо иду на улицу. Аккуратно прикрыв входную дверь, я крадусь к углу дома и замираю, чтобы услышать беседу двух мужчин.
— Да. Можешь забирать.., — слышится голос Глеба.
— Деньги я тебе переведу сразу после проверки. Ты можешь мне сказать на что тебе сразу такая крупная сумма, Глеб? С тебя ведь Борзихин не слезет потом, будешь сутками еб…ть.
— Я разберусь.
— Как всегда как со стеной с тобой, Войтов.
— Саш, у меня к тебе есть еще одна просьба.
— Валяй.
— Ты как то говорил мне про женщину…
— Вот это мне уже нравится. К человеческой жизни приходишь, приятель.
Войтов шумно вздыхает, а я вытягиваю голову, чтобы лучше расслышать его ответ.
— Мне нужна женщина. На ночь, без продолжения.
— Понял. Скину контакт самой чёткой.
Сжав кулаки, я на цыпочках возвращаюсь к двери и захожу в дом. Топая от злости ногами, я прохожу в кухню и шиплю, будто змея.
— Кобель ты проклятый, Войтов. Козёл!
Глава 20
От злости чувство голода отшибло напрочь.
Значит женщину ему подавай!
От меня вчера морозился — от его губ холодом веяло, словно мертвеца целую, а с другой Глеб готов целую ночь запланировать.
Не выношу этого дурака!
Бросившись к стулу, я усаживаюсь голыми бедрами на прохладную сидение и беспрерывно прокручиваю в голове его слова – «мне нужна женщина», «мне нужна женщина»….
А я кто? Я тоже между прочим женщина. И я, чего врать, тоже хочу провести ночь с Войтовым. Более того, я больше заслуживаю эту ночь, чем всякие неизвестные дамочки. Неужели я настолько ему противна, что он готов хоть с кем лечь в кровать, только бы не со мной? И пусть я не совсем четкая, но я точно знаю, что всегда нравилась парням!
Бррррр. Как представлю его с левыми девками, сердце сжимается. И надо было мне снова встретить на пути этого проклятого Войтова. Как-то жила-ненавидела-винила, а тут накрыло чем-то иным, совсем нехорошим.
Зачем?! Что делать? Снова податься в тишину, а он пусть живет и радуется. Всех четких тёлок перетрахает, мне то что! Мне что?!
Когда хлопает входная дверь, в голове выстраивается одно-единственное решение. От этого решения меня одновременно знобит и печёт, сознание кричит о его неправильности, а голос бессознательного ехидненько шепчет: «правильно, молодец, решение самое верное». Голова точно лопнет от противоречий.
Когда Глеб входит в кухню, мои губы автоматически сжимаются: как-бы не ляпнуть чего, а Войтов замирает и внимательно оглядывает меня. Я слежу за его взглядом и резко опускаю ноги. Оказывается я успела залезть на стул с ногами и мужчине открылся позорный вид на мои трусы и голые бедра. Стыдно, но то что я скоро предложу еще более волнуещее.
— Рано ты, — отвернувшись, прошипел Глеб и опустив голову пошел в мою сторону.
Сегодня он одет в черные широкие штаны и свободного кроя рубашку. Ему идет. Очень.
— Я давно встала, — с вызовом говорю я и слежу как Войтов подходит к кофе машине.
Нажав кнопку, он тянется к пачке сигарет и закуривает.
— Тоже хочу покурить.
Глеб молча качает головой, а потом медленно поворачивается ко мне лицом.
— То, что можно тебе – мне нельзя, так?
В ответ он щурится и делает очень глубокую затяжку.
— Ты куришь – я нет. Тебе сколько угодно можно пить, ругаться.., ходить по всяким четким девкам…
Войтов напрягается, а потом достаёт из кармана телефон и некоторое время водит пальцем по экрану.
Камеры! Точно. У него же везде камеры установлены.
— Шпионила?! – поднимая голову, тихо резюмирует Глеб и сверлит моё лицо пронзительным взглядом.
— Да! – отвечаю я и с трудом, но выдерживаю его взгляд.
Войтов тушит окурок в пепельнице и усаживается за стол.
— Ты врёшь, шпионишь, дерёшься, ведёшь разгульный образ жизни…
— Половина из твоего списка не соответствует реальности, — вкручиваю я, но Глеб словно не слышит моих слов
— …перебиваешь, грубишь, огрызаешься…
— Не хочу слушать, — закрыв руками уши, заявляю я и отворачиваюсь от Войтова.
Пусть перечисляет, я не намерена слушать этот бред. И вдруг мои запястья оказываются зажатыми в тисках теплых пальцев и через мгновение я снова обретаю слух.
— …и ведёшь себя как капризный и очень невоспитанный ребенок, — заканчивает Войтов и отпускает мои запястья.
— Пусть я ребенок, пусть огрызаюсь и перебиваю, но ко мне точно никто не сможет подойти и сказать – тут одному непонятному мужику баба нужна на ночь, без продолжения, сходи-ка ты к нему, Софа. А если и подойдут – зубы выбью.
Голос дрожит, но я всё равно говорю уверенно и четко.
В ответ Войтов сжимает челюсть и сквозь зубы выдавливает.
— Не лезь не в своё дело.
— Это моё дело!
— Не понял?
— Со мной проведи ночь, Глеб. Я лучше… точно тебе говорю…
Я вижу как у Войтова дергается кадык и он на мгновение теряет выдержку. Мужчина нервно сжимает переносицу, а потом хрипло отвечает.
— Ты… ты с ума сошла?
Я облизываю губы и тихо говорю.
— Скорее всего так и есть, но… но я точно знаю, что хочу, чтобы эта ночь была моя. Я хочу быть с тобой по-настоящему...
— Стоп! – перебивает меня Глеб, — хватит! Это лишь часть твоего бесперспективного плана соблазнения! Я сразу понял, что все твои хитрые уловки и подкаты ведут к чему-то подобному, но такого наглого предложения совсем не ожидал.
Войтов накрывает голову руками и отходит от меня к окну.
— Ты вообще соображаешь, что говоришь? Вчерашние якобы насильники возможно тоже стали жертвами твоих планов…
— ЖЕРТВАМИ? — хрипло выдавливаю я и мое сердце сжимается от тягущей и едкой боли.
Вспоминания о вчерашних событиях тяжелым камнем наваливаются на плечи и я начинаю оседать на пол.
— Я… я душу перед тобой выворачиваю, а ты… ты… ты… урод…
Всхлипы заглушают окончание предложения и я прячу лицо в ладонях.
И зачем я полезла со своими предложениями? Бестолочь!
Я никому не нужна настоящая! Надо врать и притворяться!
И тут горячие ладони цепляются за мои плечи и через
