гости, — отзывается мужик.
— Какие гости?! — выкрикиваю. — Я вам не… вы не можете!
— Леонид Филиппович, — зовет мужика Гордей.
— Не переживай. Если все пойдет хорошо, девочку верну. Забирайте, — кивает своим громилам. — Где там твой кофе, Гордей?
Головорезы этого мужика тащат меня на выход и буквально выносят из дома, потому что я упираюсь, подтягиваю ноги и кричу.
— Гордей! Соболев, черт подери! Не смей отдавать меня! Я вам не игрушка и не вещь! Верните меня назад.
— Да заткнись ты, — рычит один из верзил и заталкивает меня в черный внедорожник.
Тут же с другой стороны залезает еще один такой же шкаф, и они зажимают меня своими телами.
— Пошел ты! Мудак! — ору, срывая горло.
Тот, что слева, замахивается и отвешивает мне такую пощечину, что начинает звенеть в ухе. Я даже зависаю на несколько секунд. До сих пор не могу поверить в то, что кто-то посмел поднять на меня руку.
Машина заводится и отъезжает от крыльца. Только сейчас я понимаю, что все произошедшее не какая-то дурацкая шутка.
Я ведь привыкла, что папа всегда меня защищает. Я в безопасности, и никто не посмеет тронуть меня. А теперь… чем дальше джип от дома Соболева, тем сильнее я сомневаюсь в своей неприкосновенности.
— Куда вы меня везете? — спрашиваю хриплым голосом.
Горло пересохло, а по коже бегут противные, колючие мурашки.
— Туда, где ты заткнешься, — рявкает громила справа. — А если нет, у нас будет возможность закрыть тебе рот известным способом.
— Может, пользы будет больше, — противно ржет тот, что слева.
Я уже открываю рот, чтобы запугать их своим папой, но вспоминаю, что и он сам сейчас, кажется, в опасности.
Внезапно машина так резко тормозит, что я от неожиданности даже прикусываю язык. Меня швыряет вперед, и я в ужасе вскрикиваю, когда кто-то рядом с машиной выпускает по ней целую автоматную очередь.
Глава 22
Вскрикнув, падаю головой на колени одного из громил. Водительская дверца открывается. Как и обе задние. Громил кто-то вытаскивает. Звучат маты, удары, сдавленные хрипы.
А я уткнулась лицом в ладони и лежу на сидении, не двигаясь.
— Арина, выходите, — говорит кто-то, и я сажусь на сиденье. Поднимаю голову и смотрю на мужика в черной форме и такого же цвета балаклаве. — Вам ничего не угрожает. Выходите, я отвезу вас в безопасное место.
— Кто вы такие? — спрашиваю дрожащим голосом.
— Гордей Тимурович прислал нас. Пойдемте. Через пару часов вернем вас назад к нему. Давайте.
Я медленно выбираюсь из машины и становлюсь на дрожащие ноги. Все тело трясет от ужаса.
Верзила берет меня за локоть и ведет к еще одному черному джипу. Тех, кто меня вез, скрутили и уже грузят в темно-синий микроавтобус.
Как только я сажусь на сиденье, тот, кто забрал меня, занимает место рядом, и машина трогается с места.
— А куда… куда мы едем? — спрашиваю, запинаясь.
— В безопасное место, — повторяет этот мужик.
— Ладно, — выдыхаю и, откинувшись на сиденье, прикрываю глаза.
Меня так сильно знобит, что зуб на зуб не попадает.
Я бы сейчас с радостью оказалась дома. Хочу забыть все сегодняшние потрясения. И Соболева заодно. Он отдал меня этим уродам! Позволил увезти меня из своего дома! Все его слова ни черта не стоят! Он просто попользовался мной, но помогать ни мне, ни моей семье не собирается.
Меня привозят в какой-то жилой комплекс. Громилы паркуют машину в подземном гараже и тащат меня к лифту.
— Может, я просто поеду домой? — спрашиваю.
— Там небезопасно, — коротко отрезает тот, который забрал меня из машины подонков, поднявших на меня руку.
Мы поднимаемся на восьмой этаж. Громила открывает квартиру и заводит меня внутрь.
— Еды здесь нет. Но если надо, скажите, мы принесем. С вами останется один из моих людей, так что поможет, если что.
— Ладно, — отвечаю односложно.
Что еще я могу сказать в этой ситуации? Только соглашаться с этим шкафом и безропотно топать в просторную гостиную.
Квартира довольно большая по площади, но здесь всего три комнаты. Гостиная с кухней и две спальни. Все довольно обезличенно, хотя видно, что раньше здесь кто-то жил. Чистый холодильник зияет пустотой. Дверца открыта нараспашку.
Скользнув взглядом по нему, иду в одну из спален. Не знаю, как понимаю это, но уверена, что когда-то это была спальня Соболева. То ли его запах тут сохранился, то ли еще какие-то неуловимые признаки.
Сажусь на большую кровать и накрываю саднящую щеку ладошкой. Я бы с радостью приложила к ней лед, только вот льда нет.
Завалившись набок, глазею на светло-серую стену. Слышу, как в гостиной включился телевизор. Оставшийся со мной боец, видимо, решил посмотреть что-то, пока мы ждем дальнейшего развития событий.
Извернувшись, стягиваю край покрывала, которым накрыта кровать. Заворачиваюсь в него и пытаюсь согреться. Чувствую, что меня начало колотить еще сильнее. Видимо, отходняки после потрясения.
Добавляю кусок одеяла, и наконец начинаю отогреваться. По мере того, как замедляется сердцебиение, я успокаиваюсь и проваливаюсь в сон без сновидений. Как будто просто бахнулась в темноту, а просыпаюсь, когда слышу голоса в гостиной.
— Он ждет внизу.
— Мне вас подождать? — спрашивает мой охранник.
— Нет, спускайся, — а это уже Соболев.
Сажусь на кровати и выглядываю в окно. Там уже смеркается. Это что же я, получается, целый день проспала?
Хочу потереть лицо, но шиплю, когда ладонь касается щеки. Пощечина и правда была настолько увесистой, что кожа до сих пор пульсирует и горит.
Дверь в спальню открывается, и на пороге показывается Гордей. Выхватывает меня взглядом и идет прямо к кровати. Но чем он ближе, тем сильнее хмурится.
— Какого… — начинает он, но я не даю договорить.
Подскакиваю на ноги и, замахнувшись, отвешиваю ему звонкую пощечину.
— Ты! Ты отдал меня им! Они меня били!
— Что? — шипит, и его верхняя губа агрессивно дергается. Перехватывает вторую мою руку, уже занесенную для нового удара. — Били?!
— Дали пощечину! Мне больно! А ты! Ты подонок! Твои слова яйца выеденного не стоят!
— Тихо! — рявкает он и, схватив меня за предплечья, встряхивает. — Кто ударил?
— Один из тех, кто вез меня в машине! — цежу прямо в его лицо.
— Постой. — Отпустив меня, делает шаг назад и, выудив из пиджака телефон, кого-то набирает. — Олег, один из ушлепков, которые были в машине с Ариной, ударил ее. Пощечина. Просто сделайте так, чтобы они больше не били женщин. Да похер. Все трое заслуживают хороший урок. Бывай.
Я смотрю на Гордея, который прячет телефон во внутренний карман пиджака.
— Что с моими родителями? —
