бойцов выпустил автоматную очередь по машине, в которой ехала Арина. Стрелял по колесам, но слегка задел кузов. Думал, прикончу ублюдка. Но мой безопасник сам разберется. Для меня главное, что моя прелесть жива.
Зато в тот момент я остро осознал, что больше никогда ее от себя не отпущу. Теперь она всегда будет рядом. Запру и посажу на цепь, если надо будет. Я на все готов, только бы не потерять ее.
— О, боже, Гордей, еще, — со стоном умоляет Арина и пытается сама раскачаться на моем стволе. Но тела скользкие, и ей это плохо удается.
Тогда я все беру в свои руки. Точнее, беру в руки сочную попку и начинаю резко поднимать Арину и насаживать на себя. С первым толчком кажется, будто даже ноги сейчас подкосятся. В пах выстреливает такой волной жара, что в глазах темнеет.
— Моя узкая девочка. Сладкая, — бормочу и ловлю ее губы для жадного поцелуя. — Моя прелесть. Сочная. Блядь, ты меня просто заливаешь.
— Быстрее, — судорожно шепчет она и царапает мои плечи. — Сильнее, пожалуйста.
Ставлю Арину на ноги и, развернув спиной к себе, вжимаю щекой в кафель на стене, подбиваю ее ногу, чтобы расставила шире и врываюсь сзади. У Арины подкашиваются ноги, но я не даю ей упасть. Подхватываю за талию и долблюсь так, будто завтра никогда не настанет.
Мотор в груди перетирает ребра в порошок. Дыхание застревает в горле, а перед глазами разноцветные круги.
Стоны Арины переходят в крик, и мне приходится зажать ее рот ладонью, продолжая врываться в податливое тело. В какой-то момент она вздрагивает, замирает на мгновение, а потом начинает так сильно дрожать, что эта вибрация передается и мне.
Кусает мою ладонь, сжимая мой ствол так сильно, что темнеет в глазах. Чувствую, как по позвоночнику прокатывается знакомый жар. Не даю Арине полностью насладиться своим удовольствием. Снова разгоняюсь до бешеной скорости, и через несколько толчков выдергиваю член из малышки, чтобы залить ее задорно торчащую попку своим удовольствием.
— Я все еще ненавижу, — хрипло произносит она, а я смеюсь.
— А я уже люблю.
Эпилог
Гордей
— Cначала вы отвернетесь, — говорит организатор свадьбы.
— И буду смотреть на регистратора? — спрашиваю, хмыкнув.
— Гордей Тимурович, это одна из частей, которая добавит трогательности вашей свадьбе, — терпеливо объясняет прилизанная Лиза.
А я уже в который раз за этот день хочу спросить ее, не сдавливает ли тугой пучок ей мозги. Но удерживаюсь. Вспоминаю, что Ариша сказала, будто это самый крутой организатор. Мы даже свадьбу перенесли на два месяца, чтобы дождаться эту Лизу.
Вздыхаю, терпеливо выслушивая организатора.
— Ваша невеста пожелала, чтобы не только сам праздник был красивым, но также видео и фотографии передавали эту атмосферу.
— Понял, — киваю.
— Потом повернетесь.
— А как я пойму, когда поворачиваться? Когда нас уже объявят мужем и женой? — хмыкаю.
— Арина постучит по плечу.
— Блядь, как все сложно, — опять вздыхаю. — Ладно. Я могу уже идти переодеваться?
— Да, конечно, — наконец улыбается эта ледяная королева, и я сваливаю в здание.
Для нашей свадьбы мы сняли… замок. Да-да, натуральный замок. В нем живет потомок графа, который построил этот огромный особняк. Его семья занимает правое крыло, а левое они сдают для мероприятий и используют в качестве отеля. Ради того, чтобы свадьба прошла здесь, нам пришлось отложить ее еще на месяц, чтобы замок полностью освободился.
Если бы не хотел порадовать свою девочку и осуществить все ее мечты, я бы на следующий день после того, как трахнул ее в душе в доме ее отца, потащил в ЗАГС и сделал своей.
Но это моя малышка. Моя сладкая девочка. Избалованная принцесса, которая получает все, что хочет. А, тем более, сейчас, когда носит под сердцем нашего ребенка. Не знаю, кто у нас будет. Говорят, для определения пола еще рановато. Да и плевать, если честно. Главное, что это наш ребенок. Плод нашей любви. Сопливенько, да? Но так говорит Арина, а я не спорю.
Она призналась мне в любви только через месяц после спасения ее отца. Я ей говорил это каждый день, но она упорно игнорировала мои слова. Меня это пенило, и я вытаскивал из нее другие признания единственным известным мне способом — трахал так, что она еле на ногах стояла.
Потом я понял, что она ждет от меня чего-то другого. Тогда мы начали ходить на свидания, летать в отпуск, я дарил ей подарки и в буквальном смысле носил на руках.
А потом просто понял, что она уже влюблена в меня не меньше, чем я — в нее. Как понял?
Проснулся однажды утром, а моя малышка рыдает на кухне. По щекам размазана мука вперемешку со слезами. Я взял ее на руки и спросил, что случилось. Оказалось, она хотела приготовить для меня любимые оладьи, но все испортила, и тесто не получилось. А поскольку у нее был ПМС, то наложилось одно на другое, и я застал ее в таком состоянии.
Тогда я качал ее на руках и говорил, что мы можем заказать оладьи или поехать поесть их в ресторане. Но она уперлась и сказала, что их мне будет готовить только она. Потому что это, как она выразилась, ее язык любви.
Я даже задумался, какой же у меня язык любви. Наверное, за меня лучше всего говорят мои поступки. Я впервые в жизни все делаю с оглядкой на другого человека. Я ценю чье-то мнение помимо своего. Хочу радовать свою невесту. Делать так, чтобы она почаще улыбалась.
Сначала я хотел сделать что-нибудь грандиозное для нее. А потом понял, что она не оценит. Арина родилась и выросла в достатке, ее сложно удивить чем-то эдаким. А вот покорить мелкими поступками, которые, казалось бы, могут восприниматься как само-собой разумеющееся, можно. Потому что из мелочей складывается каждый наш день.
И да, она оценила. Как и я оценил то, что с четвертого раза оладьи у нее все же получились.
Переодеваюсь в своем номере. Сто раз отговариваю себя прокрасться к Арише, чтобы прижаться к любимым губам. Но знаю, что моя прелесть не оценит этот жест. Будет нервничать и переживать, потому что жених вроде как не должен видеться с невестой до свадьбы.
Прошлой ночью я, конечно, нарушил эту традицию и пришел к своей малышке, чтобы подарить ей парочку оргазмов. Она ругалась. Даже попыталась накричать на меня. И я позвлоил. Правда, кричала она, когда я по самые яйца загонял в нее свой член.
Сейчас я
