твоём присутствии?), но как я поняла из обрывков, то в основном спрашивали о моём самочувствии. И если я ещё могла понять, что с Миланой он достаточно хорошо знаком, можно сказать — друг семьи, то Лариса… В какой-то степени я даже приревновала подругу к нему, а этот нахал спокойно болтал с ней, держа меня за руку, причём по моему телефону. А уж как ворковал, аж тошно.
Вот же двуличный человек!
А может это я такая? Сегодня я ничуть от него не отставала: то требовала, чтобы он сидел рядом со мной, то гнала прочь, то думала, что есть в нём что-то хорошее, то считала последним мерзавцем. И всё это за короткой срок. Что со мной? Неужели гормональный фон так меня бросал из стороны в сторону?
Между тем Ветроградов болтал со мной на разные темы: по большей части нейтральные — в общем, развлекал, как мог. И тут на тебе, огорошил.
— Пелагея Витальевна сказала: тебя осмотреть нужно.
Неожиданное «предложение» поступило как снег на голову посреди лета.
— Что? — не поняла я. В смысле осмотреть? — Ты что: доктор? Чего ты осматривать будешь?
— Доктор, не доктор, а насколько раскрыта твоя… матка, кажется, — было видно, что Ветроградов старался вспомнить правильное название.
— Шейка матки, — поправила я.
— Точно! — закивал он. — Так вот, она сказала, чтобы я посмотрел и ей перезвонил.
— Ты серьёзно?!
Подобная тема напрочь оставила позади усталость. Мне стало не по себе. Сама мысль, что Ветроградов будет смотреть на меня «там», вызывала неподдельную дрожь. Я что: не в своём уме? Думает, что приплетёт сюда Пелагею Витальевну и может воплощать свои грязные мыслишки в действие? Я знала, что Ветроградов извращенец, но чтобы творить «такое» с рожающей женщиной — это верх изобретательности.
— Пошёл вон, маньяк!
— Не веришь, спроси сама, — он тут же пожаловался Пелагее Витальевне, а потом протянул руку, прикладывая телефон к моему уху.
— Алёна, — голос женщины был привычно строгим, но сейчас его интонация сменилась на несколько покровительственную. — Послушай меня, девочка. Я понимаю, что тебе это может быть неприятно, и, возможно стыдно, — а она меня прочувствовала! — но мне нужна полная картина. От того, насколько раскрылась шейка матки, зависит время, когда тебе нужно будет непосредственно рожать. Ты меня поняла? Плюнь на Кирилла и на свою гордость и позволь ему тебя посмотреть.
— Нет. Нет, нет, нет, — у меня слёзы наворачивались на глаза, взгляд невольно переместился на виновника. — Он меня изнасиловал, а теперь я по собственной воле должна перед ним ноги раздвигать?!
Ага, потупил глаза — бесстыжий! Заливал мне тут весь день, какой он распрекрасный, но я-то ничего не забыла.
Глава 14
Я ещё долго сверлила бы его взглядом — тот, словно пойманный с поличным, нервно встал у стены и намеренно стукнулся затылком несколько раз. Но Ветроградов был бы не Ветроградовым, если бы не держал лицо. А тут ещё и Пелагея Витальевна, как водой из ушата облила.
— Да что ты как маленькая? Сейчас, думаешь, он смотрит на тебя как на женщину? — вразумляла она меня. — Не та ситуация, Алёна. Ты сейчас должна думать только о ребёнке, поняла? Только о ребёнке, повторяю. Так что не упрямься и передай трубку мужу.
Я вновь гневно посмотрела на него, чувствуя, что тоже могу метать молнии, не хуже природных. Жаль, что его этим не прибить! Сжав губы и сузив глаза, я бросила в него телефон. Так хотелось зарядить ему промеж глаз, ан нет — поймал, сволочь.
— Ты куда? — на этот раз Ветроградов задал мне этот вопрос. — Ты что, не слышала, что Пелагея Витальевна тебе сказала?
— Куда надо, — грубо ответила я и направилась в ванную.
Упершись о раковину, я некоторое время стояла, приводя в порядок дыхание и мысли. Логически понимала, что осмотр необходим, и что в больнице это было бы вполне естественно — там ведь медики, но он! Он! Сердце колотилось бешено.
«Ребёнок. Думать только о ребёнке. О ребёнке», — словно молитву повторяла я и внушала себе, что это сейчас самое важное. Сняв нижнее бельё и встав в душевую, я подняла подол и провела гигиенические процедуры.
Ветроградов стоял за дверью. Я демонстративно прошла мимо него, отмахнувшись от предложенной руки, но тут же поскользнулась в мокрых шлёпках. Благо, Ветроградов вовремя меня подхватил и ничего плохого не случилось. Но я всё ещё была зла.
— Руки убери! — рявкнула я, дёрнув локтем.
— Ага, щас прям, — недовольно ответил он, ни на миллиметр не отпуская меня. — Хочешь грохнуться? Пожалуйста. Но только после того, как родишь моего сына. А там падай, сколько тебе влезет.
Я в ужасе посмотрела на него: «Так вот ты какой, цветочек аленький!»
— Пошли, давай, я всё равно тебя не отпущу, так что не старайся вырваться.
Конечно, почему бы не воспользоваться горой своих мышц?
Дуясь, словно шарик, я молча вошла обратно в свою комнату и достала носочки. Но оказалось, что надеть их — задача не то, что не из лёгких, а даже невыполнимых. Живот сильно мешал, и я мысленно ругалась за свою неуклюжесть.
Ветроградов молча забрал носки и, вытянув мои ноги, надел их.
— Всё, «Ваше высочество»? — спросил он меня, сидя на корточках у кровати. — А теперь быстро легла и раздвинула ноги. И нечего на меня так смотреть. Мы всё равно с тобой переспим рано или поздно — можешь даже не строить никаких иллюзий на этот счёт.
Ветроградов подложил подушки под мою спину и помог лечь. Сейчас, нависая надо мной, я ничуть не сомневалась в его словах, а потому не сдержалась:
— Это потому, что я тебе позвонила? Это ж надо, какой ты мелочный! Если бы не ключи, я ни за что тебе не позвонила.
— Да причём тут это?! — вспылил он. — Хватит строить из себя наивную недотрогу. Мы женаты, и хочешь ты того или нет, но я не намерен отлынивать от своих супружеских обязанностей. По крайней мере, самых приятных из них, — Ветроградов аккуратно поправил мои волосы и ехидно улыбнулся, заставляя сжаться в комок. — Но это в будущем. А пока я буду исполнять роль гинеколога. Посмотрим, ради чего некоторые извращенцы идут в эту профессию, — несмешно хохотнул он, обходя кровать и вставая у её основании. — А теперь поиграем в больничку: пациентка, раздвиньте ноги!
Ветроградов решительно закинул подол вверх, оголяя меня. Я всё ещё не могла поверить в происходящее и с силой сжала ноги. Зато ему было на это плевать, и он всё сделал сам.
