мой папочка превратился в ворчуна, — отшутилась Мотя, наконец обернувшись к нему.
Она подошла и поправила ему воротник форменной рубашки, глядя на него своими ясными, совершенно невинными глазами.
— Пап, ну честное слово, ты же сам вчера говорил, какой он положительный парень. А теперь хмуришься так, будто я с рецидивистом на свидание иду.
Лев только крякнул, не зная, что возразить.
— Положительный-то он положительный, — неохотно проворчал Смирнов, — но клуб — это не библиотека. Там всякое случается. И «воротничок поправлять» мне не надо, я еще не в том возрасте, чтобы из меня песок сыпался.
— Вот и не ворчи! — Марина чмокнула его в щеку, подхватила сумочку и упорхнула к выходу. — Буду не поздно. Матвею привет передам?
— Обойдется, — донеслось ей вдогонку.
Дверь захлопнулась, и Лев остался в пустой квартире. Тишина, о которой он мечтал весь день, теперь казалась ему тревожной и давящей. Он прошелся по кухне, взглянул на нетронутый ужин и понял, что не сможет проглотить ни куска в одиночестве. Недолго думая, Смирнов быстро переоделся в гражданское и уже через несколько минут стоял перед дверью квартиры номер шестьдесят девять. Помешкав секунду, он поправил воротник джемпера и коротко нажал на кнопку звонка. Внутри послышались легкие, но какие-то неуверенные шаги. Сердце Льва снова забилось в том самом непривычном, «трепещущем» ритме.
Дверь открылась. На пороге стояла Лиза. В ее глазах тут же вспыхнула искренняя радость, но Лев мгновенно почуял неладное: вид у нее был бледный, болезненный и очень усталый. Под глазами залегли тени, а рука, державшаяся за дверной косяк, слегка подрагивала.
— Лев? — выдохнула она, слабо улыбнувшись.
14
Лев был всерьез обеспокоен самочувствием Лизы. Не слушая её слабых возражений о том, что «само пройдет», он мягко, но настойчиво проводил её до дивана. Усадил, обложив подушками, и плотно укутал мягким пледом, подоткнув края.
— Сидеть и не вставать. Это приказ, — полушутя, но с твердостью в голосе произнес он.
Через пару минут он уже вручил ей кружку горячего чая с медом, который чудом отыскал у неё на кухне. Лиза обхватила теплый фарфор тонкими пальцами, и Лев заметил, как она благодарно прикрыла глаза, вдыхая пар.
— Я скоро буду, — бросил он уже из прихожей.
Смирнов буквально вылетел из подъезда и направился в ближайший супермаркет. В голове пульсировал список: лимоны, имбирь, малина, что-нибудь легкое на ужин и, конечно, лекарства.
Нагруженный тяжелыми пакетами, Лев вошел в квартиру. Стараясь не шуметь, он поставил покупки на пол в прихожей и заглянул в гостиную. Лиза лежала на диване, уютно зарывшись в плед. На экране телевизора мелькало какое-то легкое развлекательное. Услышав шум, она обернулась.
— Ты вернулся? Я думала, мне почудилось… — прошептала Лиза, робко улыбаясь. В глазах, влажных от жара, плясали искры неподдельной радости. Мир вокруг словно схлопнулся, оставив их наедине в хрупком коконе тишины. В этом новом, звенящем безмолвии ощущалось волнующее предчувствие. Жар лихорадки, смешанный с трепетом нежности, опалил щеки румянцем, разгораясь всё сильнее.
Лев смотрел на Лизу, на её искреннюю радость, и впервые за долгие годы чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он с трудом справился с подступившим волнением.
— А как иначе? Я же обещал тебе, — ответил он, и этот переход на «ты» прозвучал на удивление естественно.
— Может, посмотрим какое-нибудь кино? – прозвучал в голосе Лизы несмелый вопрос, утонувший в мягком коконе одеяла. Она умоляюще взглянула на Льва, в ее глазах плескалась тихая мольба о компании, о побеге от гнетущего одиночества, которое преследовало ее весь этот бесконечный день.
— Обязательно, но сначала я тебя накормлю. Ты не против, если я похозяйничаю? — Лев кивнул в сторону кухни.
Сегодня ее ответом на все было сухое «не против», хотя глаза, лукаво поблескивая, предательски выдавали намерение сорваться в смех. Шутить ей никогда не удавалось, и она лишь надеялась, что Лев давно это понял и не станет тратить время на разгадывание её нескладной, нарочито серьёзной чепухи.
А спустя пару минут она с тихим удивлением и долей восхищения наблюдала из гостиной, как ловко этот мужчина ориентируется в чужом пространстве. Не прошло и получаса, как он вошел в комнату с подносом в руках: на нем дымились пельмени, а рядом стоял яркий салат из овощей.
— Ресторан на выезде, — усмехнулся Лев, аккуратно пристраивая поднос на кофейный столик поближе к дивану. Потом он помог Лизе устроиться поудобнее, заботливо поправив подушки, и сам сел напротив, не сводя с неё внимательного взгляда.
В этой тишине, нарушаемой лишь негромким звуком телевизора, неловкость за ужином быстро достигла своей критической отметки. Смирнов не отрываясь смотрел на Лизу, и ей оставалось лишь гадать, какие мысли роятся в его голове, пока она безуспешно пыталась справиться с салатом. Её единственным желанием было убедиться, что между зубами не застрял предательский лист зелени. Этого она бы просто не пережила. Сколько раз она уже успела предстать перед этим мужчиной в самом невыгодном свете?
— Ты не ешь? Только с работы, наверняка голодный. Составь мне компанию, иначе…
Додумать она не успела, так и оставшись в неведении относительно того, что могло случиться «иначе», с трудом проглотив скомканный комок пищи. Уголки губ Смирнова тронула обворожительная, дьявольски привлекательная улыбка, от которой Лизе захотелось несколько раз моргнуть.
«Боже, что происходит? Неужели воспалённое воображение играет с ней злую шутку? Неужели я только что поплыла от этой улыбки?»
— Иначе что? — вкрадчиво переспросил Лев.
Он продолжал рассматривать её с тем странным выражением, в котором нежность боролась с плохо скрываемым азартом. Воздух в комнате, казалось, загустел, превращаясь в наэлектризованную тишину. Лев медленно протянул руку и коротким, почти невесомым движением большого пальца убрал крошку хлеба с её верхней губы. От него не укрылся тихий, рваный вздох Лизы. Этот звук, полный беззащитности и ожидания, стал для него спусковым крючком. Капитан Смирнов, всегда привыкший контролировать свои порывы, на этот раз сдался. Он подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними, и накрыл её губы своими. Поцелуй сначала был осторожным, почти пробующим на вкус её согласие, но уже через секунду стал глубоким и властным. В нем было всё: и вкус того самого чая с медом, и терпкий привкус долгого ожидания, и неожиданная, ослепляющая радость от того, что он наконец-то сделал то, что хотел с самой первой их встречи.
Лиза замерла, на мгновение перестав дышать,
