на Льва, который в своей парадной форме выглядел кем угодно, только не домохозяйкой, у которой внезапно закончились специи.
— Соль? Серьезно, Лев? — одними губами прошептала она, когда шаги сына стихли за дверью кухни.
— Извини, — шепнул Смирнов, воспользовавшись тем, что Матвей скрылся за дверью кухни. Он быстро подался вперед и по-хозяйски притянул Лизу за талию к себе. Расстояние между ними сократилось, и капитан прижал её к груди. — Я просто растерялся, увидев вместо тебя Матвея, — горячо выдохнул он ей прямо в губы, обжигая дыханием. — Соль — это первое, что пришло в голову...
Лиза не успела ничего ответить. Лев накрыл её губы коротким, но жадным поцелуем, в который вложил всё свое утреннее нетерпение. Это было безумно рискованно — в любую секунду сын мог выйти из кухни, — но от этого близость казалась еще слаще.
Когда он отстранился, его глаза сияли торжеством, а у Лизы сбилось дыхание.
— Соль я всё-таки заберу, — лукаво добавил он, подмигивая. — Для алиби.
Лиза лишь тихо рассмеялась, поправляя растрепавшиеся волосы.
Она вернулась на кухню с невозмутимым лицом, насколько это было возможно в её положении. Достала из шкафчика над плитой пачку соли, стараясь не встречаться взглядом с сыном. Матвей смотрел на мать скептически, с лёгкой усмешкой, тронувшей уголок губ.
— Он что, реально пришёл за солью, хочешь сказать?! — уставился на неё в упор, так и не поднеся чашку с чаем ко рту. Ждал ответа, хотя уже знал его.
Мать, как он и предполагал, была смущена до ужаса. Она подняла пачку соли вверх и одними глазами указала на дверь — мол, её ждут. Выбежала, словно ужаленная. Матвей же рассмеялся в ответ, надкусив бутерброд.
Не успела Лиза переступить порог кухни, как сын обрушил на нее град вопросов. Лгать она не умела, и правда, словно испуганная птица, забилась в груди. Приняв нарочито серьезный вид, она демонстративно занялась посудой.
— Ну, как дела у нашего капитана? — В голосе Моти отчетливо звучала насмешка, словно он знал что-то, что было скрыто от нее.
— Мотя, откуда мне знать? Человек на работу ушёл! — Лиза встрепенулась, с яростью намыливая сковороду, словно пытаясь стереть не только грязь, но и воспоминания.
— С солью?
— Что с солью?
— С солью пошел на работу? Я думал, он просто участковый, а не борец с нечистью и силами зла.
Лиза обернулась, пораженно распахнув глаза. Слова сына казались бессвязным потоком, она словно парила в облаке греховных мыслей. Поцелуй на губах все еще пылал обжигающим пламенем желания. Этот рыжий кот, хитрый и невероятно харизматичный, растопил её сердце в мгновение ока. А что же будет дальше? Что ждет ее впереди, после этого мимолетного, но такого яркого прикосновения?
— Да ладно, мам, чего ты так взбеленилась, — проговорил Мот, подходя к матери с опустевшей тарелкой и чашкой, стараясь придать лицу невозмутимое выражение.
— Лучше расскажи, как дела у Мариночки? — Лиза выхватила из рук сына грязную тарелку, решив нанести ответный удар. Не ему одному упражняться в остроумии над матерью.
— А Марина-то тут при чем? — весело хмыкнул парень, выуживая из кармана телефон, издавшего короткий писк. Пробежав глазами сообщение, он расплылся в довольной улыбке, настолько поглощенный, что не заметил, как мать исподтишка наблюдает за ним.
— Ты думаешь, я уже совсем выжила из ума?
— Ма, ты меня пугаешь. В твоей голове мысли скачут, как блохи. Диалог какой-то рваный. У тебя все в порядке?
— Значит, старая! — заключила Лиза, картинно вздохнув, и продолжала исподтишка изучать сына. — Вот, уже и собственный сын заметил, что я оглохла и ослепла. Ничего не вижу, ничего не слышу…
Мот, кажется, наконец-то уловил материнские намеки. Отложив телефон, он с лукавой улыбкой посмотрел на Лизу:
— К чему вы клоните, Елизавета Дмитриевна? У вас есть конкретные претензии? Факты, доказательства?
— Заразился у Льва? — Лиза расхохоталась, но осеклась, выдав себя с головой. Это небрежное «Лев», без всякого отчества, резануло слух. Матвей уловил это мгновенно. — Нет, скорее от его дочки, Мариночки! — он легонько щелкнул мать по носу и поспешил к выходу, чувствуя, как распирает от смеха. Удержаться от хохота стоило неимоверных усилий. Мать, казалось, онемела от изумления. Полностью, безоговорочно, раз не нашлась что возразить в спину. Её сын был далеко не простак. Давно заметил и прекрасно понимал, что между матерью и новым соседом плетется незримая нить. Или вот-вот завяжется крепкий узел.
Лишь щелчок входной двери, за которой скрылся Матвей, позволил Лизе выдохнуть. Этот сорванец с его нескончаемым фонтаном шуток и нелепых выходок однажды точно доведет ее до сумасшествия. После бурной перепалки на кухне, Лиза предпочла не испытывать судьбу и скрылась от глаз сына, с головой уйдя в уборку.
И вот, дом сияет чистотой и утопает в тишине, но в голове Лизы бушует настоящий ураган мыслей. В этом хаосе переплелось все: работа, клиенты, сварливые соседи, болтливая подруга, сын и… Лев. Для него в ее сердце уже выделена целая отдельная полка. Как и когда это произошло, остается загадкой.
Сидя в прихожей на тумбочке, с телефоном в одной руке и шваброй в другой, Лиза, словно мечтательная школьница, украдкой строчила сообщение капитану, и в глазах ее плясали наивные искорки надежды.
В тот же миг, как телефон задрожал от нового сообщения, в дверь настойчиво позвонили. «Кого это нелегкая принесла?» – подумала Лиза, бросив взгляд на экран и направляясь к двери.
— Привет, подруга! Я ненадолго! — выпалила Тома, бесцеремонно вторгаясь в квартиру. Протягивая Лизе коробку с аппетитным содержимым из кондитерской, она уже стягивала пальто.
В ней что-то изменилось. Вместо привычной короткой юбки – строгие брюки, вместо легкомысленного топика – полупрозрачная блуза. Все безупречно стильно и гармонично.
— Тома, это ты? Где моя бесшабашная подруга? Кто ты, роковая женщина? — Лиза шутливо обошла подругу, рассматривая ее, как диковинный экспонат в музее.
— Ой, Лиз, брось юморить! Это я, я… Просто проснулась сегодня немного другим человеком, и вот, — Тома обвела руками свой силуэт, как бы демонстрируя свой «кошмар». А на деле – выглядела она сногсшибательно. – Сейчас я тебе такое расскажу…
— Проходи, проходи, женщина-ураган. Дай хоть донести вкусняшку без потерь и самой присесть. Твой вид не сулит ничего спокойного. Будет буря, я чувствую это.
— Ли-и-изка-а-а, я влюбилась… — не выдержала Тома, пропела она
