где кто-то мог сидеть на диване или мягких креслах. На каминной полке стояло несколько фотографий в рамках, и взгляд Рида остановился на одной из них, на которой был изображен более молодой Гордон Дрейпер, стоящий, правда, с помощью трости. Несмотря на трость, мужчина выглядел здоровым и крепким. Он сильно отличался от того исхудавшего человека, который встретил его у двери. Каким бы физическим недугом Дрейпер ни страдал, с годами его состояние явно ухудшалось. Теперь Рид понял, что имела в виду Лиза, говоря, что бывший директор ни для кого не представляет угрозы.
— Мне очень жаль, что так вышло, — сказал Гордон Дрейпер, его инвалидное кресло издало низкий гул, когда он приблизился. Мужчина припарковал его напротив места, где сидел Рид. — Мой внук Эверетт любил работать в саду, который я разбил на заднем дворе, когда мне было легче держаться на ногах. — На его лице появилась мимолетная улыбка, а затем выражение лица сменилось печалью. — Он... покончил с собой шесть месяцев назад. — При этих словах его лоб наморщился, а плечи опустились, но мужчина выпрямился в кресле. — Я немного запустил его... Садоводство — не самое легкое занятие для человека в моем положении. — Дрейпер махнул рукой на свои ноги. — Теперь пытаюсь возродить его. В память об Эверетте... — Его голос затих, и он, казалось, на мгновение потерял дар речи, прежде чем снова посмотреть на Рида. — Мои извинения. Моя реакция на вас на крыльце была вызвана лишь тем, что в последнее время детективы не приносят хороших вестей.
Господи. Лиза сказала, что он пережил недавнюю трагедию в семье. Рид всем сердцем сочувствовал старику, который был сломлен не только телом, но и потерей. Его приход был бестактен, хотя он и не мог знать конкретных обстоятельств мистера Дрейпера.
— Мои соболезнования, сэр.
— Спасибо. Не то чтобы новость о мистере... — Он покачал головой, поднеся одну руку к виску. — Простите меня, я забыл его имя...
— Садовски. Стивен Садовски.
— Да, точно, Садовски. Я присутствовал на одном из его интервью при собеседовании на должность, но никогда не работал с ним напрямую. Я ушел за несколько дней до того, как он начал. И убит, вы сказали? Как?
Рид рассказал об обстоятельствах убийства Стивена Садовски, и Гордон Дрейпер поморщился, когда речь зашла об энуклеации. Костяшки его пальцев побелели, когда мужчина вцепился в подлокотники своего инвалидного кресла.
— Боже мой, — пробормотал он. — В больнице? У вас есть подозреваемые?
— На данный момент нет. Но похоже, что тот, кто оставил жертву в том месте, где ее обнаружили, был хорошо знаком с устройством больницы.
Гордон Дрейпер кивнул.
— Понятное дело, если ему удалось проскочить мимо камер незамеченным. Никому так не везет. Но зачем вообще помещать тело в больницу?
— Это мы и пытаемся выяснить. Есть какие-нибудь теории?
Гордон Дрейпер посмотрел в сторону, нахмурившись и, похоже, обдумывая вопрос.
— Любая мелочь может помочь, — сказал Рид. Он всегда мог определить, когда кто-то раздумывал, говорить ему что-то или нет. Иногда это оказывалось пустяком, но иногда...
Гордон Дрейпер выдохнул.
— Во время собеседования в его личном деле обнаружилось кое-что, произошедшее за много лет до этого... — Его лоб снова наморщился, и он выглядел глубоко взволнованным. — Но это оказалось пустяком.
— Что именно, мистер Дрейпер? Это могло бы помочь найти человека, совершившего ужасное, насильственное преступление. И который сейчас все еще на свободе и может причинить вред другим.
— Боюсь, это только может отнять у вас время, но это единственное, что приходит на ум, когда вы спрашиваете, кто может иметь что-то против него. — Он потер глаз. — До «Лейксайда» он работал в другой больнице, и в то время его обвинили в том, что он наблюдал за женщинами-пациентками, когда они переодевались в душевых и пользовались женскими туалетами.
— Наблюдал? Значит... подглядывал?
— Такое было обвинение. Только оно было необоснованным. Позже пациентка, которая обвиняла его, отказалась от своих слов. Сказала, что разозлилась на него, потому что он конфисковал ее сигареты.
— Она была пациенткой. Какой у нее был диагноз?
— По-моему, тревожное расстройство. Не могу вспомнить точно.
— Если пациентка отказалась от своих обвинений, почему записи были в его личном деле?
Мистер Дрейпер пожал плечами.
— Такова система делопроизводства. И поэтому я не решался об этом упомянуть. Мне всегда казалось несправедливым, что даже если обвинение оказывается необоснованным, оно все равно остается в вашем деле.
Рид внутренне вздохнул. Точно также обстояло дело и в полицейском управлении. Даже если вы оспаривали обвинение и были оправданы, бумажный след оставался в вашем личном деле. Тем не менее... возможно, стоит проверить.
— Вы помните имя той пациентки?
— Нет. Мне очень жаль.
— Хорошо. Еще один вопрос, если вы не возражаете.
— Конечно.
— Мы сопоставили ключ-карту, использованную в тот момент, когда мистер Садовски появляется на камере, покидая здание. Хотя при приеме на работу ему выдали ключ на его имя, и этот ключ использовался в то утро, когда его тело было помещено в больницу, ключ-карта, которую он использовал накануне вечером, была зарегистрирована на вас.
Мистер Дрейпер нахмурил брови и на мгновение отвел взгляд, словно раздумывая. Через секунду покачал головой.
— Мне неприятно это говорить, но система карт-ключей там не очень хорошо организована.
Рид улыбнулся.
— Доктор Нолан сказала то же самое.
— О, Лиза, — сказал он с нежностью. — Милая девушка. Очень умная. — Мужчина выдохнул. — Да, системе не помешало бы лучшее управление, хотя должен признать, что и я не самый организованный человек. За годы работы в «Лейксайде» я потерял как минимум пару карточек, и мне пришлось заводить новые. Предполагается, что старые карты должны быть деактивированы, но не удивлюсь, если этого так и не произошло. И не удивлюсь, если мистер Садовски нашел одну из этих старых карточек в офисе, который он занял после меня. Возможно, он по какой-то причине использовал карточки попеременно. А, возможно, принял найденную карточку за свою. Я не знаю. И полагаю, это не облегчает работу детектива в свете случившегося.
Мистер Дрейпер нажал кнопку на подлокотнике своего инвалидного кресла и двинулся в сторону коридора. Он жестом показал Риду, что тот должен следовать за ним. Когда они вошли в кабинет, расположенный в конце коридора, пожилой мужчина подкатил к столу из красного
