class="p1">— Артём приходил, — сказала я. Пауза на том конце стала мгновенно тяжелой.
— Куда?
— На работу.
— Что хотел?
— Закрыть вопрос.
— Закрыл?
Я закрыла глаза.
— Да.
— Он тебя обидел?
Это прозвучало так просто. Так по-мужски прямо. Без сложных терминов, без "эмоциональной динамики". Обидел? Да. Но не одним словом, а всем тем, как умел смотреть, говорить, считать меня вложением, риском, уязвимостью своей репутации.
— Уже неважно, — сказала я.
— Важно.
— Дамир…
— Мир, если он тебя задел…
— Не надо, — оборвала я. — Пожалуйста. Только не превращай это опять в бой.
Он помолчал. Потом очень тихо спросил:
— Мне приехать?
И вот тут я поняла, что да. Мне нужно, чтобы он приехал. Чтобы рядом был кто-то, при ком не надо держать лицо. Не объяснять. Не доказывать. Просто существовать. И это уже слишком много говорило о том, кто он для меня теперь.
— Да, — сказала я. Всего одно слово. Но у меня от него закружилась голова.
— Буду через двадцать минут, — ответил он.
---
Глава 45
Глава 45
Глава 45
Когда он вошел в квартиру, я стояла у окна. Специально. Чтобы не встречать его у двери как женщина, которая ждала. Хотя ждала. Очень.
Дамир не сказал ни слова сначала. Только подошел сзади и положил ладони мне на плечи. Теплые. Тяжелые. Надежные до внутреннего надрыва.
Я прикрыла глаза.
— Он что-то сказал? — спросил он у моего виска.
— Да.
— Хочешь рассказать?
— Нет.
Его пальцы медленно скользнули по моим рукам вниз. Не как любовник сейчас. Как человек, который просто держит.
— Тогда не надо.
И этого хватило. Все, что я держала в себе последние дни — страх, стыд, беременность, неизвестность, разговор с матерью, визит Артёма — все это вдруг рвануло наружу.
Я развернулась к нему и уткнулась лицом ему в грудь. Просто так. Как будто тело само знало, где у него есть право сломаться.
Он обнял сразу. Без слов. Без вопросов. Сильно. И я разрыдалась. По-настоящему. Как ребенок. С захлебом. С дрожью. С унизительной невозможностью остановиться.
Дамир только гладил волосы и молчал. Иногда прижимался губами к макушке. Один раз тихо выругался себе под нос — наверное, от бессилия. Но ничего не выспрашивал. Не тряс. Не требовал ясности.
Когда я немного успокоилась, он поднял мое лицо ладонями.
— Мира.
Я шмыгнула носом.
— Что?
— Ты мне скажешь, что происходит?
Вот. Вот оно. Я почувствовала, как внутри мгновенно поднимается паника. Потому что дальше либо правда, либо еще одна ложь. А ложь между нами теперь будет хуже любой ссоры.
— Я… — голос сел. — Я пока не могу.
Он всмотрелся в меня внимательнее. Слишком внимательнее. Как будто собирал не слова, а симптомы.
— Ты больна?
— Нет.
— Тогда что?
Я отвела взгляд. И в ту же секунду он понял, что дело серьезнее, чем просто обида после разговора с бывшим женихом. Ладонь с моей щеки медленно спустилась к шее.
— Мира, — очень спокойно произнес Дамир. — Не пугай меня.
У меня задрожали губы. Я не хотела так. Не здесь. Не сейчас. Но и держать это в одиночку больше не получалось.
— Я была у врача, — шепнула я. Он замер.
— И?
Я закрыла глаза. Сказала почти беззвучно:
— Я беременна.
---
Глава 46
Глава 46
Глава 46
Тишина после этих слов была невыносимой. Я не открывала глаза. Не могла. Потому что в эту секунду вся моя храбрость закончилась. Все, что я еще держала — достоинство, взрослость, контроль — рухнуло. Осталось только ожидание. Самое страшное ожидание в моей жизни. Как он вдохнет. Что скажет. Как изменится его лицо. И изменится ли вообще.
Потом я почувствовала, как его руки исчезли. Не резко. Но исчезли. И от этого стало ледяно.
Я заставила себя посмотреть. Дамир стоял в шаге от меня. Лицо побледнело. Взгляд потемнел так, что я не смогла его прочитать сразу. В нем было слишком много всего — шок, недоверие, быстрый мужской расчет, страх, который он, кажется, сам себе не позволял.
— Срок? — спросил он.
Я сглотнула.
— Около пяти недель. Пока неточно.
Он провел ладонью по рту. Еще секунда — и отвернулся к окну. Господи. Вот это и был мой кошмар. Не крик. Не грубость. Не "что ты наделала". А вот эта мужская тишина, в которой идет быстрый, страшный подсчет. Чей. Когда. Как.
— Ты думаешь, что… — начал он и осекся.
Я сама договорила.
— Я не знаю, от кого.
Он закрыл глаза. И от этого мне стало так больно, что я почти физически почувствовала, как что-то внутри рвется. Потому что самое ужасное я уже сказала сама. Самое грязное. Самое унизительное. И теперь стояла перед любимым мужчиной с этой правдой, как с клеймом.
— Мира… — Его голос был хриплым. — Когда ты узнала?
— Вчера. Тесты. Сегодня клиника.
— И молчала.
— Я сама едва не сошла с ума.
Он кивнул. Очень медленно. Потом снова посмотрел на меня.
— Ты хочешь этого ребенка?
Вопрос ударил неожиданно. Так сильно, что у меня на глазах сразу выступили слезы. Потому что все вокруг думали бы первым делом об отцовстве, о сроках, о мужчинах, о последствиях. А он спросил это. Меня. Про ребенка. Про мое чувство.
— Я… не знаю, как можно уже хотеть или не хотеть, — прошептала я. — Но когда увидела полоски, я испугалась. А потом… потом положила руку на живот и поняла, что уже не могу думать об этом как о проблеме. Это страшно. Но это не проблема. Это… мой ребенок.
Последние слова я сказала с плачем. Дамир смотрел так, будто в эту секунду во мне для него открылось что-то еще. Глубже. Живее.
И вдруг подошел. Очень быстро. Сжал мое лицо в ладонях.
— Тогда все остальное мы разберем, — сказал он жестко. — Слышишь? Все. Но ты больше одна с этим не останешься.
Я уставилась на него сквозь слезы.
— Даже если это не твой?
На секунду в его лице мелькнула боль. Настоящая. Мужская. Темная. Но он не отвел глаз.
— Даже если не мой, — сказал он. — Но я очень надеюсь, что
