– Годится, – резюмировал Жорик.
В этот день на лечебный пляж они не пошли. Устроились на городском, с трудом раздобыв для Екатерины свободный топчан. Для себя братья расстелили полотенца прямо на гальке. Комки смятых газет, пустые бутылки, сигаретные бычки и конфетные обертки то и дело попадали в поле зрения. Крики и плач детей, визжащие им вслед мамаши, громкий смех подвыпивших мужчин раздражали слух и вызывали ностальгию по благозвучным мелодиям, порхающим над оазисом санаторской резервации. Контраст впечатлял. Рыцарь Жора помалкивал, а рыцарь Михаил бодро улыбался Кате. Купались все вместе. Братья плыли по обе стороны от нее, как личные спасатели. Потом загорали, играли в дурака и, обсохнув, вновь шли к морю неразлучной троицей.
Жорик меланхолично зевал, прикрывая рот рукой, и тоскливо озирался вокруг. Тарасович часто поднимался во весь рост, осматривая переполненный пляж взглядом придирчивого ревизора. Катя подмечала их реакции, чувствуя, как некомфортно здесь братьям. Не прогуливались вдоль моря кокетливые дамочки в модных купальниках и в шляпах с большими полями. Невозможно было забежать в кафе прямо в плавках и, расположившись в кресле, прихлебывать ледяное пиво, приветствуя знакомых девушек, машущих в ответ загорелыми руками. Не зазывали к белым топчанам распростертые над ними голубые крылья зонтов. Вместо них торчали кое-где покосившиеся деревянные грибки с дырявыми шляпками. А вокруг простиралось царство негигиеничности, неэстетичности и затрапезности с жующими, пьющими и орущими на разные голоса подданными.
Михаил предпочитал загорать стоя. Он зорко оглядывал пляж, очевидно, не теряя надежды обнаружить в этом мутном водовороте приемлемую жемчужину для своей коллекции. Жора дремал, лежа на спине. Иногда он садился и, обхватив колени руками, смотрел в море. Кате казалось, что он с трудом справляется со скукой и уже жалеет об опрометчиво принятом решении. Здесь некому было оценить его остроумие, не перед кем покрасоваться, поигрывая мускулами, и даже Катя, еще недавно вызывавшая у него шутливое вдохновение, больше не волновала. Он выглядел мрачным и угрюмым.
Наблюдая за потухшим Жорой, она тоже уже сожалела о предложенной ею нелепой игре в родственников. «Надо было менять билеты и уезжать», – сокрушенно думала она. Представила на минуту, как обрадуется Евгений ее досрочному возвращению и незадавшемуся отдыху. Как будет доволен, что никакое окончательное решение ею не принято. И как уныло и монотонно вновь потечет ее жизнь с переставшими приносить радость встречами. «Зачем я навязала свое общество едва знакомым людям? – сверлила неотвязная мысль. – Надо все это заканчивать».
Михаил что-то шепнул брату, и оба взглянули в одну сторону.
– Давай, я на месте, – отозвался Жора.
Старший брат направился к статной блондинке, тоже загорающей стоя. Она стояла неподалеку, закрыв глаза и раскинув руки. Жора смотрел ему вслед. Михаил заговорил с девушкой, и та приветливо улыбнулась. «Ну и славно, – решила Катя. – План заработал. Теперь бы и Жорику с кем-нибудь познакомиться». Но тот в очередной раз зевнул и отвернулся от флиртующей парочки.
В пять часов пополудни, отстояв длинную очередь, новоявленные родственники отобедали в кафе самообслуживания. От отдыха в домике Катя отказалась, и компания вновь побрела на городской пляж, где стало заметно свободней. Удалось занять даже два топчана с проломленными посредине досками. Жора взял в прокате шахматы, но они играли ими в шашки. С младшим братом Катя сыграла вничью, а старшего обыграла, чем весьма удивила. Вскоре он опять удалился, на этот раз исчезнув из вида. Жора предложил искупаться. В молчании они доплыли до буйков и повернули к берегу.
– Тебе скучно? – спросила Катя, когда они вышли из воды. – Мне страшно неловко…
– Не грузись, все нормально, – без энтузиазма ответил Жора. – Я вот все думаю – почему ты мне сразу не сказала? В кафешке – ладно, сама еще не поняла, но на танцах почему промолчала?
Катя расстелила полотенце и села на топчан.
– Ты кулачищи-то его видел? А он меня клятвенно заверил, если пикну хоть слово, первый удар мой. Не представляешь, сколько раз в течение дня он приставлял к моей голове свой оковалок, чтобы я все твердо усвоила. Да ты бы и не успел…
– Обижаешь. Уж что-что, а реакция всегда была у меня неплохая. В основном все бои так и выигрывал, за счет опережения.
– Ты занимался в какой-то секции? – изобразила Екатерина вежливый интерес. – В школе или в институте?
– Я мастер спорта по боксу, Катя. Неоднократный чемпион Киева. Почти все победы нокаутом, – без экзальтации сообщил Жора.
Она изумленно распахнула глаза:
– Вот это да! Ничего себе! Что же ты молчал? Почему никогда не рассказывал? И на нашем пляже никто не в курсе.
– А зачем? Мне и без того там равных нет, – мрачно усмехнулся Жора. – А этого козла уложил бы с одного удара, не вопрос.
– Откуда же я могла знать? Но ведь Аркаша почти на голову выше, с жуткими кувалдами вместо кулаков. – Она нервно передернулась.
– Кулаки приметные, согласен. Да толку чуть. Драться он не умеет, поверь профессионалу. У меня, Катя, интуиция. Я противника еще до боя вижу и редко ошибаюсь. И с этим типом сразу все понял – только с бабами и воевать.
– И сейчас занимаешься боксом? – с интересом спросила она.
– Старый я, – нахмурился Жора. – Поздновато мне большим спортом заниматься. Я спортивный чиновник, Катя. Заведую отделом в городском комитете спорта.
Она легко могла представить его на ринге, в спортивной форме и боксерских перчатках, но за рабочим столом в кабинете, в костюме и галстуке? Да… удивил он ее своим прошлым и настоящим. Говорил Жора просто, буднично, без намерения поразить или восхитить, но с еле заметной горечью.
– А образование – институт физкультуры?
– Так точно. И еще одно… мог бы преподавать.
– Ты? Преподавать? Что? – Катя не успевала удивляться.
– Да, много чего. Историю, например, философию… или она в миру по-другому называется? Научный коммунизм, кажется? – он поежился. – Закроем тему? Ну его к лешему, второе мое образование…
Катя с любопытством вгляделась в посерьезневшее лицо Жоры. Пожалуй, усы и бородка все-таки шли ему, делая похожим на геолога, мужественного полярника или путешественника, вернувшегося из дальних странствий.
Внезапно появившийся Тарасович пребывал в приподнятом настроении. Очевидно, что-то приятное произошло у него за время недолгого отсутствия.
– Дорогие мои родственники, а не пора ли нам покинуть эту свалку истории курортных отходов? – жизнерадостно вопросил он. – Разок окунусь, и геть отсюда! Катюша, не желаешь составить компанию? А Жорик вещички наши посторожит.
