– Нет, – убито говорю я. – Я устала. Я хочу спать.
После ужина были фейерверки, что означало еще больше объятий и поцелуев. Потом – долгая поездка обратно в особняк, где меня поджидали, сидя кружком, четырнадцать девочек. Все они выглядели очень уставшими, Кендалл – как будто вот-вот убьет кого-нибудь, и мне оставалось только гадать, сколько они вот так просидели, обсуждая мое свидание с Маркусом.
Когда меня спросили, как все прошло, я ответила, что хочу спать.
Через тридцать минут из меня выжимают-таки парочку пустых предложений, в основном потому, что Прия отказалась отпускать кого-либо спать, пока я не заговорю. Потом девочек перестали держать в заложниках, а меня утащили на ИВМ.
– Ты не пойдешь спать, Жак, – говорит Прия, как зараза.
– А то что? – с вызовом отвечаю я. – Будем сидеть здесь, пока не сдохнем все?
Она смотрит на меня, как будто не исключает такой возможности.
– Нам просто нужно от тебя еще немножко материала, – примирительно говорит Элоди, до конца не изменяя роли хорошего копа. – Как прошло твое свидание с Маркусом?
– С меня хватит, – отвечаю ей. – Ты прекрасно знаешь, что вы сделали. Я не хотела говорить о… – я останавливаюсь и сглатываю, – Нью-Йорке.
Я ненавижу себя за то, что так явно показываю им свои слабости, и еще больше ненавижу, что меня заставили их показать.
– Я хочу поговорить с Шарлоттой, – говорю я. – Я хочу поговорить с Генри.
– Они спят, – говорит Прия, уже трижды по горло мною сытая.
Пожимаю плечами.
– Тогда катитесь к черту, – я откидываюсь в кресле и закрываю глаза. – Я хочу спать.
– Что, если мы позовем Бекку? – спрашивает Элоди.
– Тогда вы получите кадры, на которых я посылаю Бекку далеко и надолго, – огрызаюсь я.
На миг они все умолкают. Я гадаю, не пересекла ли наконец какую-то богохульственную границу. Будет очень иронично, если меня выставят с «Единственной» не за то, что я переспала с продюсером, а просто за сучий характер.
– Ладно, – говорит наконец Элоди, – как насчет компромисса? Просто дай нам снять клип, в котором говоришь, что влюбляешься в Маркуса, и мы отпустим тебя спать.
Наверное, со стороны видно было бы, что у меня от удивления глаза на лоб полезли.
– Сказать «я влюбляюсь в Маркуса»? Да я почти не знаю Маркуса! Мы только на одно свидание сходили.
Прия смеряет меня глубоко отвращенным взглядом.
– Значит, Маркус тебе не нравится?
Я игнорирую ее и смотрю Элоди прямо в глаза.
– Что, единственный способ стать продюсером – быть уродом моральным?
Прии хватает опыта, чтобы никак не отреагировать, но Элоди посмеивается.
– Пожалуйста, дайте мне немного времени все обдумать, – умоляю их обеих.
– Через десять недель Маркус сделает одной из вас предложение, – очень серьезно говорит мне Прия, – ты не похожа на человека, который встал на путь к такому важному событию.
– А не встать ли тебе на путь в пешее эротическое путешествие? – я сползаю по креслу.
– Значит, – медленно говорит Элоди, – ты не представляешь себя обрученной с Маркусом через десять недель?
Я срываюсь на крик. Я не горжусь этим.
– Я! Спала! Три! Часа! Прошлой! Ночью! Сейчас половина пятого утра.
Прия молча уходит из комнаты, и я выдыхаю. Элоди замечает, как я расслабилась, и говорит:
– Она ушла за кофе. Не радуйся.
Но я почувствовала в ней слабину. Это мой шанс.
– Элоди, – говорю я голосом, полным отчаяния, – я очень устала. Пожалуйста!
По моим щекам бегут непрошеные слезы – я ведь и правда думала, что притворяюсь сейчас. Отчетливо чувствую на себе взгляд камеры. На каком-то этапе действительно привыкаешь, что они всегда за тобой следят и что за камерой вечно стоит человек, который подбегает поближе, чтобы получить лучший кадр твоего поцелуя с выбранным продюсерами мужчиной.
Элоди берет меня за руку. Она примерно лет на десять меня младше, с детским личиком и всегда готова тебя поддержать.
– Не переживай, Жак. Я дам тебе завтра отоспаться.
– Можно я пойду спать? – спрашиваю я.
Элоди сжимает мою руку, смотрит на меня своими огромными глазами и мягко говорит:
– Просто скажи, что мы просим.
Закрываю глаза. По щеке катится еще одна слезинка. Прижимаю руку к лицу, вытираю слезы и гляжу прямо в объектив.
Я говорю, что они просят.
TikTok Шейлин Дауд
150K
подписчиков
[Видео начинается: Шейлин возвращается с пробежки со своим псом Скаутом, заходит в дом и целует своего парня, Бентли.]
Бентли: Сегодня доставили наши посылки от FunFit. Зацените мои новые носки!
[Бентли демонстрирует пару голубых носков с узором из кусочков пиццы.]
Шейлин: Ты хотел сказать, мои новые носки.
[Кадр меняется: Шейлин и Бентли смотрят телевизор, Скаут сидит между ними, носки Шейлин – в центре внимания.]
Шейлин: Хорошо, ребят, используйте код SHAILENE перед оплатой покупки, чтобы получить скидку 15% на первую посылку FunFit и получить свои собственные идеальные носки для тренировок!
Бентли: Лучше закажите сразу две пары!
[Бентли кладет ноги на кофейный столик, чтобы показать свои носки в пиццах. Шейлин пожимает плечами.]
Шейлин: Или три.
[Она показывает носки Скаута, тоже в пиццах.]
[Гиперссылка на сайт для оформления подписки FunFit.]
9
Оушен‐авеню[22]
Заснуть у меня так и не выходит – зовите это иронией, если угодно. Я встаю в шесть утра, вместе с Рикки, проворочавшись до этого два часа. На этот вечер запланирована коктейльная вечеринка, и некоторые девочки решили перед этим подольше поспать. Я знаю, что все их старания впустую, но особенно уважаю попытку Кендалл. Вот кто точно знает, чего хочет!
Рикки вдруг начинает печь блинчики, что сразу вызывает у меня подозрения.
– Ну, – говорю я будто невзначай, хватаю со столешницы почти испорченый банан и начинаю его чистить, – что обо мне наговорили вчера?
Рикки смешивает тесто, не глядя на меня.
– Все думают, ты нравишься Маркусу.
– О, значит, они были особенно милы? – спрашиваю приторно-сладким голосом. – Ладно тебе, Рикки, я не маленькая.
Она отрезает кусок масла и бросает его на сковородку. Масло начинает шипеть.
– Нас спрашивали, не кажешься ли ты нам неуравновешенной, – говорит она наконец.
Даю ее словам впитаться.
– И что по этому поводу говорят?
– Не знаю. Некоторым показалась странной та история с Алианой, потому что она тебе вроде как даже не нравится.
– Мне это вечно припоминать будут, да?
– Кендалл говорит, ты просто не умеешь общаться с людьми.
Закусываю губу и постукиваю ногтями по столешнице.
– Как думаешь, что она под этим имела в виду?
Рикки пристально на меня смотрит, а потом отвечает:
– Ты что, думаешь, у тебя это хорошо выходит? – она переворачивает блинчик.
– Очевидно же, что нет, – говорю я, опираюсь о столешницу и со вздохом прячу лицо в ладонях.
Мы слышим, что кто-то идет через дом, посвистывая, и замолкаем. Похоже, за нами следит оператор. Они всегда следят, всегда рядом.
– Доброе утро, дамы. – Генри входит на кухню и улыбается настолько ослепительно, что это кажется жестокостью.
– Кто-то, я смотрю, выспался, – говорит Рикки и кладет на мою тарелку блинчик.
– Целых четыре часа! – торжественно отвечает Генри. – Если сделаешь мне блинчик, пятнадцать минут дополнительного времени с Маркусом твои.
– По рукам, – говорит Рикки и возвращается к плите. Генри садится за стол и подталкивает меня локтем. Я оборачиваюсь к нему и даже не скрываю, как скриплю зубами. Он знает.
