рычал от страсти, требовал смотреть ему в глаза и признавался, что не может остановиться.
Я чувствую, как краска заливает щёки, шею, грудь. Всё тело вспыхивает, потому что воспоминания накатывают новой волной. Его пальцы внутри меня. Его губы на моей груди. Его: «Хочу тебя ещё».
Он проходит мимо комнаты, даже не глядя в мою сторону, и направляется к кухне. Мой взгляд сам собой скользит по широкой спине, по узкой талии, по тому, как сидит полотенце на бёдрах.
Господи, Алёна, прекрати. Ты же не какая-то изголодавшаяся...
Но прекратить не получается. Потому что он невероятный. И он провёл со мной всю ночь. И, кажется, это только начало.
Я лежу ещё несколько минут, собираясь с духом, а потом встаю, накидываю халатик на голое тело и босиком иду на кухню.
Картина, которая открывается моим глазам, очаровательна до нереальности.
Богдан стоит у плиты. Обнажённый по пояс, в полотенце, лопаткой переворачивает яичницу на маленькой сковородке. Рядом дымится свежезаваренный кофе. На столе уже нарезан сыр, лежит хлеб.
А на подоконнике, подставив морду утреннему солнцу, сидит Маркиз. И урчит. Довольно, сыто, абсолютно счастливо. Рядом с ним — пустая миска из-под влажного корма.
Маркиз переводит на меня наглый, довольный взгляд и щурится. Предатель. Продался за пачку корма.
— Я тут у тебя немного похозяйничал, — голос Богдана вырывает меня из ступора. Он оборачивается, и я встречаюсь с ним взглядом. — Надеюсь, ты не против.
У него на лице расплывается лёгкая, почти неуловимая улыбка. И взгляд такой… тёплый, изучающий, чуть насмешливый. Он смотрит на меня — с растрёпанными волосами, босую, и в его глазах загорается тот самый огонёк, который я видела вчера ночью.
Я краснею. Снова. Невыносимо, до кончиков ушей.
— Ты... ты нашёл корм? — мямлю я, потому что надо же что-то сказать.
— Он сам показал, где лежит. Очень интеллигентно указал лапой на нужный шкаф, — Богдан усмехается. — Мы с ним быстро нашли общий язык.
Я смотрю на Маркиза. Тот довольно жмурится и начинает умываться. Довольный, наглый рыжий мордоворот.
— Кофе будешь?
Богдан указывает на турку.
— Да, — киваю я.
Кофе из рук босса, которому я каждый день сама его приношу, этого упустить никак нельзя.
Я сажусь за маленький кухонный столик, и это так странно — видеть его здесь, в моём пространстве. Богдан Майоров, глава юридической фирмы, человек, которого боятся и уважают, стоит в моей крошечной кухне и жарит мне яичницу. В полотенце. С мокрыми волосами.
Это сюрреализм. Это абсолютное, тотальное безумие.
Он ставит передо мной тарелку с яичницей и помидорами, наливает кофе. Сам садится напротив. Маркиз спрыгивает с подоконника и трётся о его голые лодыжки. Богдан машинально чешет его за ухом, не отрывая от меня взгляда.
— Ешь, — командует он мягко. — Ты вчера много сил потратила.
Я снова краснею. Потому что намёк более чем прозрачный. И потому что он прав — я ужасно голодна.
Мы едим молча. Но молчание это не тягостное, не напряжённое. Оно уютное, почти домашнее. Только наши взгляды то и дело встречаются, и каждый раз воздух между нами начинает искрить.
Я рассматриваю его украдкой. Как он ест — аккуратно, но с аппетитом. Как его кадык ходит, когда он глотает кофе. Как блестят его глаза в утреннем свете. Это мой босс. Под маской ледяной неприступности оказался горячий, нежный, заботливый мужчина. Способный на такую страсть, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.
— О чём думаешь? — спрашивает он, отставляя чашку.
— О тебе, — вырывается у меня честно, и я снова краснею.
Его глаза темнеют. Он тянется через стол и берёт мою руку в свою. Большим пальцем гладит костяшки, запястье, там, где пульс, и наверняка чувствует, как бешено колотится моё сердце.
Он подносит мою руку к губам и целует каждый палец. Медленно, смакуя, глядя прямо в глаза.
Я перестаю дышать.
— Вчера... — он замолкает, подбирая слова. — Вчера было невероятно, Алёна.
— Да, — шепчу я.
— Это не просто... — он качает головой. — Это не потому, что я долго сдерживался. Не потому, что ты оказалась под рукой. Ты понимаешь?
Он встаёт, обходит стол и притягивает меня к себе. Я оказываюсь стоящей между его ног, прижатая к его обнажённой груди, чувствуя жар его тела даже сквозь халат. Его руки на моей талии, мои — на его плечах.
— Богдан... — выдыхаю я.
— Тсс.
Он наклоняется и целует меня. Медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение. Я таю в его руках, забывая, где мы, кто мы, что вообще происходит вокруг. Есть только его губы, его язык, его руки, которые гладят мою спину, спускаются ниже, прижимают ближе...
Халат сбивается, и его ладони ложатся на обнажённую кожу. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, как учащается дыхание, как его желание снова становится осязаемым.
Всё выходит из-под контроля. Снова. Слишком быстро. Но я не хочу ничего контролировать. Я хочу только его.
Мои руки сами тянут полотенце на его бёдрах, и я чувствую, как сильно он хочет продолжения...
— Алёна... — стонет он мне в губы. — Если мы не остановимся сейчас...
— Не останавливайся, — шепчу я в ответ.
Он приподнимает меня, усаживая на край стола. Чашки звякают, грозясь свалиться на пол, но нам плевать. Он раздвигает мои колени, встаёт между ними, и я чувствую его. Он уже горячий, твёрдый, готовый. Мои руки в его волосах, его губы на моей шее, его пальцы между бёдер...
И тут тишина разрывается резкой, настойчивой трелью телефона.
Богдан замирает. Его дыхание сбито, глаза затуманены. Он смотрит на меня, и в этом взгляде — такая борьба, такое отчаяние, что у меня мурашки по коже бегут.
— Не бери, — шепчу я.
Но телефон звонит снова. И снова. Кто-то очень настойчивый.
Богдан закрывает глаза на секунду, сжимает челюсти до хруста. Потом открывает, и в его взгляде появляется что-то другое — ответственность. Долг. То, от чего он не может убежать.
Он отпускает меня, делает шаг назад и берёт телефон. Короткий разговор, из которого я слышу только обрывки: «Да», «Когда?», «Понял, буду».
Он отключается и поворачивается ко мне.
Блин. Всё понятно. Я же вижу, как он становится серьёзней. И как в его глазах читается неприкрытое сожаление. Утренний секс отменяется.
— Мне нужно ехать, — говорит он тихо. — Срочное дело в суде.
Я киваю. Он же адвокат. У него есть обязательства. И есть мир за пределами этой кухни, где нас ждут проблемы.
— Алёна...
— Всё хорошо, Богдан. Правда.
Он подходит ко мне, берёт моё лицо в ладони и коротко целует.
— Собирайся. Быстро! —
