class="p1">Охранник мнется сильнее.
— Ну! — требую от него ответ. Давлю взглядом и тоном. — Что такое произошло, почему вы не в состоянии открыть эту дурацкую дверь?
— Владимир запретил вам покидать дом.
Опа…
Глава 23
Слава
— В смысле тебя не выпускают? — закипаю с первых минут нашего разговора.
Растерянность и апатия Таисии мне не понятны, не вижу ни единой причины для подобного поведения.
Любая другая в ее случае уже давно бы рвала и метала, разнесла дом в щепки, устроила бы грандиозный скандал.
Но только не Воронцова.
— Ты хозяйка этого дома, так прикажи! — требую жестко. Я с трудом контролирую бушующую в груди злость. Таю так и хочется схватить за плечи и тряхнуть хорошенько.
— Пробовала. Не получается, — отвечает убито. — Они меня не слушают! — произносит чуть громче.
— Вызови полицию, — предлагаю.
Сидеть и ждать в машине выше моих сил. Бездействие добивает.
— Думаешь, стоит? — в ее голосе звучит сомнение, и я хватаюсь за него, как утопающий за соломинку.
— Естественно! — с жаром заверяю ее. — Приедет наряд, ты заявишь об удержании через силу, и охране придется либо отпустить тебя, либо вступить с ментами в борьбу. Оказывать сопротивление ни один из них явно не будет, за решетку никто не желает отправиться. Значит, они позволят тебе выйти.
Пауза.
— Сначала надо забрать Ваню, — продолжает твердо стоять на своем.
Терпеливо вздыхаю. Опускаю руки на руль и тупо пялюсь перед собой.
— Таисия, дорогая моя, — говорю с ноткой сарказма. — С твоим Ваней ничего не случится, он в школе. Володя не будет приплетать сына, поверь.
— Ты слишком плохо знаешь этого человека, — не сдается. — Он любит Ваню. Пусть сейчас этого не видно, но Володя очень много сделал для него. Он сам подобрал для Ванечки детский садик, устроил его туда, оплачивал, — перечисляет.
— Стоп, — резко прерываю ее. — Ваня не в государственный сад ходил? — спрашиваю, пытаясь выяснить правдивость своей догадки.
— Нет, конечно! — смеется. Понятия не имею, как ей в нынешней обстановке это удается. Я серьезен, насторожен и готов совершенно ко всему. — Наш Ванечка изначально был с няней, потом мы отдали его в частный детский сад, — принимается пояснять. — Это очень хорошее место, там отличные педагоги и воспитатели. Заведующая так и вовсе космос! Она внимательная к деткам, очень добрая и всегда идет навстречу родителям. Проблем ни разу с ней не возникало.
— Даже так, — хмыкаю. Полученную информацию накручиваю на ус.
— Да, — продолжает с энтузиазмом. По голосу слышу, как ее отпускает, и даже успеваю порадоваться этому.
По поводу остального, увы, не до радости.
Рассказывая про своего сына, Тая, сама того не подозревая, закапывает мужа в могилу.
— В нашем детском саду даже разрешили комиссию перед школой пройти не в поликлинике по месту жительства, а в частной клинике, где Ваня лечится, — продолжает.
— Как понимаю, в государственную школу он не пошел, — хмыкаю.
А пазл-то в голове складывается и складывается. Деталька к детальке.
— Володя против государственных больниц, школ и всего прочего, — Тая с грустью выдыхает.
— Категорически? — не скрываю сарказм.
— Да, — подтверждает. Сама того не понимая, Тая монотонно закапывает собственного мужа.
Не потому ли Володенька так старательно прячет сына, что Глеб оказался прав? Аверченко никогда ведь не лжет.
Но здесь… Бред!
Я б нашел его. Пробивал ведь и сады, и школы, и все частные клиники.
— Ванечка ходит в частную школу. Мы долго выбирали, в какую его лучше отдать, и остановились на языковой. У Вани склонность к языкам, — озвучивает то, что я и так знаю. Это ему досталось от матери.
Степа.
Каковы шансы, что это ты? Почему не сказал, как тебя зовут на самом деле? Ведь знал же.
Почему не сбежал? Не попросил найти отца?
Жизнь, какая же ты все-таки сложная.
— Кто занимался усыновлением? — спрашиваю у Таисии в лоб.
Если в этом замешана и она, то я не знаю, что буду делать.
— Володя, — отвечает растерянно. — Только он. Меня к документам не подпускал. Сказал, что это его отцовское дело, а мне нужно адаптировать Ванечку к нашей жизни.
Каждое слово — как выстрел в сердце.
Боль сковывает каждую клетку моего тела. Теперь я точно знаю, как сильно может болеть душа.
Даже узнав о смерти жены, я не испытывал и десятой той боли, которую испытываю сейчас.
Мой мальчик. Мой сын.
Ты нашелся.
— Я понял тебя, — говорю, изо всех сил не позволяя сорваться и не поехать в эту самую пресловутую школу. — Выходи из дома, — требую категорично. — Или я сам войду, — ставлю Таисию перед фактом.
— Нет! Ты что! — вспыхивает, пугается. И этот факт меня не на шутку задевает.
— Выходи, — рычу сквозь плотно стиснутые зубы. — У тебя есть три минуты. Время пошло.
И сбрасываю вызов.
Глава 24
Тая
Внутри все трясется от гнева, но я упрямо продолжаю идти вперед. Голова вверх, подбородок высоко поднят, спина прямая настолько, что в нее словно кол воткнули.
Иду с виду уверенно и не оборачиваюсь, а у самой от страха поджилки трясутся.
— Садись в машину, — произносит Бессонов, едва я оказываюсь в поле его видимости.
Он серьезен, как никогда. В глазах бушует праведный гнев, они буквально горят от злости.
На вопросы нет ни времени, ни сил. Делаю то, что мне велят. Только стоит забраться в салон, как авто срывается в места.
— Адрес школы, где учится Степан, — рычит Слава.
— Может ты имел ввиду Ваня? — едва узнавая собственный голос, уточняю.
Бессонов одаривает меня крайне многозначительным взглядом, я едва успеваю сглотнуть. В горле вырастает ком, руки наливаются тяжестью.
— Адрес, — повторяет.
Называю.
До школы мы не просто едем, нарушая правила дорожного движения, мы мчим! Слава потерял рассудок, а я причин не понимаю.
Влетаем на территорию школы, останавливаемся перед охранником, он ни в какую не желает нас пропускать. Но разве Бессонова что сейчас остановит?
Слава расправляется с ним в два счета. Я начинаю бояться его, но виду не показываю.
Мне дико страшно.
— В каком кабинете у него уроки? — спрашивает, лихорадочно стреляя глазами по сторонам. Он мне напоминает обезумевшего от горя медведя.
Но свои мысли я держу при себе. Делаю то, что велят.
Это единственный шанс на спасение.
— Нам на второй этаж, — произношу, показывая на лестницу, поворачивая голову в нужную сторону, меняюсь в лице.
Вижу Ванечку, его реакцию, взгляд и мир в очередной раз застывает.
— Папка, — на выдохе произносит сын. Замирает на миг, а потом…
Швыряет рюкзак в сторону и срывается с места.
— Папка! Отец! Ты
