боюсь, выпитая текила уже не причем.
— Ты…
В голове ноль мыслей. Только понимание, что мне безумно нравится его трогать.
Под простой черной футболкой такой рельеф мышц, что мои ладони сходят с ума. Они скользят по плечам к бицепсам и обратно. Так медленно, будто стараясь запомнить каждый изгиб.
— Я отвезу тебя домой. Где твои ключи?
— Я не хочу, — отвечаю, снова уткнувшись носом прямо в его шею и млея от запаха.
Все-таки в чем-то Марина была права. И кажется, только что я озвучила первое искреннее «не хочу» в своей жизни.
Глава 29
На утро я просыпаюсь не с похмельем, что было бы ожидаемо после текилы, а с безумным, ничем не смываемым ощущением глобальной катастрофы.
Как же хочется найти возможность отмотать вчерашний вечер. Не ответить на звонок Марины, никуда не ехать.
Хотя, с одной стороны, ничего страшного и непоправимого не случилось. Но в то же время, меня не покидает ощущение, что из изменилось все.
Глупости, наверное. Ведь я, как и за день до этого, стою в душевой на первом этаже. Тут по-прежнему итальянская белая плитка и хромированная немецкая сантехника. И сейчас я собираюсь принять холодный душ.
Говорят, он хорошо приводит в чувства. Но, похоже, врут. Мне не помогает. Ни ледяная вода, от которой кожа покрывается мурашками. Ни двадцатиминутная зарядка после.
Я едва ли не полезла целоваться к начальству. Господи-Боже! Почему сегодня не суббота? А еще лучше новогодние каникулы? Чтобы у меня было время восстановить спокойствие и забыть о случившимся ночью, как о страшном сне.
Но в памяти, как назло, отложилось абсолютно всё. Как Марат отпаивал меня чаем на заправке. Как вез домой. Как я делала вид, что сплю, а сама украдкой разглядывала его руки, лежащие на руле. Как выбиралась из машины, и как Марат случайно мимолетом задел мою щеку губами. Как я выдохнула, теряя почву под ногами. И как потом с колотящимся сердцем неслась к дому, мгновенно протрезвев.
Ну почему сегодня не выходной?
Достаю из шкафа брючный костюм цвета мокко. Волосы собираю в гладкий пучок на затылке. На глазах рисую гранитные стрелки, губы крашу нюдовой помадой.
То, что я испытываю внутри стыд никоем образом не должно отражать наружу. Внешне я максимально собрана и непоколебима. Когда на деле даже короткая медитация не помогает унять внутреннюю дрожь.
— Ты сегодня рано, — замечает муж, стоит появиться в прихожей.
Сережа, к слову, никак не прокомментировал мое ночное отсутствие.
Что это — абсолютное доверие или полное безразличие?
— Да. У меня маникюр, — поясняю, застегивая ремешки бежевых лодочек и почти не вру. Маникюр и правда стоит в списке дел на сегодня. Только вечером. А еду на работу ни свет ни заря я, потому что в это время никого не встречу на парковке.
Взобравшись в салон Ровера, я несколько секунд сижу неподвижно. Картинки как Марат ведет мою машину то и дело оживаю в голове. Его точные уверенные движения, его манера стучать большим пальцем по рулю, когда мы останавливались на светофоре.
Открываю окно, запуская в салон свежий воздух. Здесь слишком много ЕГО запаха. Все пропахло.
Наверное, стоит сказать ему спасибо? За то, что нянчился со мной. За то, что оставил свой Мерседес на стоянке у бара и потом вернулся за ним на такси.
Обязательно надо! Но понятия не имею как, потому что сегодня я намерена полностью избегать Марата Темирова.
Я даже решаю не ходить в столовую, и прошу Алену взять мне что-нибудь на вынос.
Жаль только мой идеальный план проваливается с треском почти сразу же.
— Ты моя палочка-выручалочка, — говорю с улыбкой, но не поднимая глаз от блокнота, едва дверь в кабинет открывается. — Спасибо, Але…
«На» повисает в воздухе, потому что я успеваю вскинуть голову и замереть.
— Я думала это Аленка, — поясняю, чувствуя как щеки заливает красным.
— А я для роли палочки-выручалочки не подхожу? — переспрашивает Марат, явно забавляясь.
Я давлюсь воздухом. Открываю рот, но не могу придумать ни единого подходящего ответа.
Вообще-то он неплохо справляется с этой ролью. Даже если я его и не прошу. И сейчас пока я торможу, подбирая слова Марат ставит передо мной стаканчик с кофе.
— Эспрессо без сахара.
Хочется спросить, как он угадал? Я давно пью именно такой. Горький, крепкий. Ведь ни один капучино не может так упорядочить мысли. И сейчас это нужно мне особенно.
Тянусь к стаканчику, делаю мелкий глоток и на мгновение прикрываю глаза. Идеально. Приятная горечь будоражит рецепторы и дает секундную передышку, чтобы набраться смелости и наконец-то взглянуть на Марата.
Не дожидаясь приглашения, он занимает место в кресле напротив и тоже отсербывает из своего стакана. Выглядит, как всегда, спокойным, поза расслаблена.
Но когда наши глаза встречаются, я едва ли не расплескиваю свой напиток, от внезапной догадки.
Он помнит. Помнит, какой кофе делала мне Лида в нашу первую встречу.
Помнит всё в мельчайших подробностях, хоть уже прошло около месяца. Как и помнит, какого цвета стринги на мне были в тот день.
Даже я уже забыла. Но он нет.
Глава 30
Конечно же, это не так.
Зачем Марату забивать свою голову цветом моего нижнего белья? Если мало какой мужчина ответит, что ел вчера на завтрак. Для них это лишняя информация, которая попросту не задерживается в их голове дольше секунды.
Заставляю себя выдохнуть и успокоиться.
И с кофе, вероятно, простое совпадение. Ведь он сам пьет такой же.
Точнее уже допил и теперь поднялся, выбросить стаканчик в мусорку.
— Спасибо тебе за… За всё, — быстро проговариваю, разглядывая его спину. Какая же она у него все-таки широкая. — Обычно я не езжу в бары среди ночи, не напиваюсь и не доставляю неудобств начальству.
— Все нормально, Диана. Буду считать это знаком твоего доверия. Весь эксклюзив достался мне.
Он шутит сейчас, да? Ведь уголки его губ дергаются.
Спасибо хоть так. А не что-то по типу «рад был стать первым».
— И за кофе отдельная благодарность. Ты угадал, я люблю именно такой.
— Я знаю, — отвечает многозначительно, будто нарочно заставляя меня нервно заерзать на стуле.
Восточные мужчины специально себя так ведут? Говорят полунамеками и понимай, как хочешь? Чего только стоят взгляды, что они бросают в твою сторону? Долгие, пристальные, что невольно думается, будто ты самая редкая драгоценность в мире.
Я давно привыкла, что знакомые Сергея рассматривают меня как красивый аксессуар. Но Марат смотрит иначе. Так, словно я
