за корпусом… я упорно пытаюсь убедить себя, что мне просто скучно.
Да, скучно. Вот и всё.
В этой поездке я будто выпала из общей картины. Соседка по комнате молчит как рыба, уткнётся в телефон… и всё. Вовчик раздражает одним фактом своего существования. Остальные давно разбились по компашкам: шутки, смех, какие-то свои приколы. Туда мне уже не влезть, да и не хочется, если честно.
А тут… Ярохин. Кто бы мог подумать? Что он станет моим собеседником в этой поездке? Может быть, мы с ним оба слишком хорошо вжились в роль? Не знаю.
Он стоит у турников, в спортивной футболке. Залипаю на загорелой коже и упругих мышцах.
— Чем займемся сегодня, тренер? — хмыкает мажор, сияя как начищенный самовар.
— Предупреждаю ещё раз… никаких резких движений, — резко отсекаю я, подходя ближе.
Ярослав смотрит на меня с лёгкой ухмылкой, будто я сказала что-то смешное.
— Я серьёзно. Не стоит давать повод отрабатывать удары на твоём лице, — цежу я.
— Понял, понял. Слушаюсь и повинуюсь, — кивает он. Хотя что-то подсказывает мне, что нарушит. Обязательно.
Ну и ладно. Будет ходить с разбитым носом — сам виноват. Зато поймёт, что лучше мне не перечить.
Как обычно, начинаю с разминки. Показываю стойку, поправляю положение ног.
— Вес переносишь неправильно, — поправляю, подходя ближе.
Кладу ладонь ему на бедро, чуть сдвигаю. Касаюсь плеча, выравниваю корпус.
Кожа под пальцами горячая. Я делаю вид, что ничего не чувствую…
Это просто тренировка. Просто бокс.
Просто я и парень, который ещё неделю назад бесил меня до скрежета зубов.
Но сегодня он… другой.
Шутит, правда, осторожно. Не так, как раньше: без этих тупых подколов. Рассказывает что-то про школу, про то, как однажды ввязался в драку и получил за дело. Я неожиданно смеюсь, даже почти искренне.
— Вау. Ты умеешь смеяться? — удивляется он.
— Не привыкай.
Но я ловлю себя на мысли, что рядом с ним… комфортно.
Чёрт.
Из всех студентов в этой поездке именно с Ярохиным мне почему-то не так одиноко.
Стараюсь не думать об этом, потому что мы переходим к ударам.
— Бей. Медленно, — командую я.
Ярохин слушается. Я ловлю его кулак, корректирую траекторию.
— Локоть выше. Да. Вот так. Не зажимай плечи.
Я двигаюсь вокруг него, как обычно. Профессионально. Чётко. Без эмоций.
Но небо сегодня хмурое, тяжелое. Воздух влажный, липнет к коже.
С неба падают первые капли.
— Дождь начинается, — хмыкает Ярослав, смотря наверх.
— И что? Растворишься? — фыркаю я.
И мы продолжаем.
Капли падают на плечи, на волосы, скользят по лицу. Футболка постепенно прилипает к телу. Его… тоже.
Я чувствую, как учащается моё дыхание. Не от нагрузки, а от чего-то другого.
Ярохин делает выпад, я ухожу в сторону, перехватываю руку, разворачиваю его корпус.
— Так. Чувствуешь? — шепчу почти в ухо.
Он кивает, а я… кажется, нахожусь слишком близко. Слишком.
Сердце работает как невменяемое. В какой-то момент я понимаю, что мне дико нравятся эти острые ощущения. Словно по лезвию хожу. По краю.
Ещё чуть-чуть… и сорвусь. Адреналин.
Мы отрабатываем захват. Я показываю, как освободиться из клинча.
— Если тебя прижали, не паникуй, — объясняю. — Работай корпусом.
— Покажи, — тихо просит он, смотря на меня в упор.
Я демонстрирую. А затем… Ярослав неожиданно оказывает сопротивление.
Крепко прижимает меня к себе, и я замираю.
Дыхание в ту же секунду срывается.
Его ладони находятся у меня на спине. Моё колено — между его ног. Всё по технике. Всё правильно…
Но тело реагирует совсем не по учебнику.
— Ярослав, — предупреждаю я.
Он не отпускает. Смотрит только на меня, кажется, даже не моргает.
Так близко, что я ощущаю на коже его горячее дыхание. Дождь усиливается. Капли стекают по вискам, по шее. Мир будто размывается вокруг нас. Есть только он… и я.
Всё висит на грани, ещё чуть-чуть: и контроль будет потерян навсегда.
Я же добровольно на это подписалась,
сама сюда пришла, сама согласилась его тренировать.
Я сама снова и снова подхожу слишком близко… да, сама. И нет никаких отговорок или оправданий.
Меня это пугает… Потому что я начинаю что-то чувствовать.
И это чувство разрушительное, я точно знаю.
Такие парни, как Ярохин, не про стабильность и уж явно не про безопасность. Они — про огонь… про ожоги.
— Отпусти, — почти рычу, но он не двигается.
— Боишься? — шепчет отрывисто.
Да, мать его… Боюсь.
Но не его. Себя.
Я резко вырываюсь, делаю шаг назад.
— Ты нарушаешь правила.
— Ты сама сказала — работать корпусом, — ещё и усмехается.
Меня злит эта усмешка. Злит, что Ярослав так близко. Злит, что мне это нравится.
Дождь уже льёт по-настоящему. Мокрые волосы липнут к щекам. Футболка тяжёлая, холодная. Кожа горит от каждого прикосновения, будто наэлектризована.
Мы снова сближаемся.
Я хватаю его за запястье, провожу приём. Он разворачивается быстрее, чем должен, и снова оказывается вплотную ко мне.
На этот раз его ладонь ложится мне на талию. Не по технике, а явно просто так.
Я чувствую, как внутри всё обрывается.
— Ярослав… — выдыхаю.
Он не отвечает. Просто смотрит, и его взгляд больше не шутливый.
Серьёзный. Тёмный… порочный.
И я понимаю, что если сейчас отступлю… да, это будет правильно.
Но я не отступаю, потому что тяга оказывается сильнее воли.
Впервые в жизни я уступаю слабости… и делаю шаг сама. Поднимаюсь на носки и целую его первой.
Мир взрывается миллионами осколков.
Ярохин даже замирает на долю секунды, а потом отвечает. Жадно. Глубоко.
Его пальцы впиваются мне в бёдра. Мои… в его мокрые волосы.
Дождь стучит по асфальту, по нашим плечам, по лицам. Но мне совсем не холодно, наоборот, жарко. Очень. Сердце летит в пропасть. Я понимаю, что это безумие, что цена может оказаться сокрушительной.
Но я уже не могу остановиться.
— Я не при чём… ты первая начала, — шепчет он между поцелуями, сбивчиво, почти смеясь.
— Заткнись и просто целуй меня… — буквально затыкаю его рот своим, и прижимаюсь ещё теснее.
В этот момент я понимаю, что назад дороги уже нет. И если уж падать… то до конца.
Глава 28
Ярослав
Я до сих пор чувствую вкус её губ. Чёрт…
Этот поцелуй должен был быть частью плана. Просто шаг, ход в партии, ничего больше. Тем более… Дина начала первой. Значит, план работает. Наконец сдвинулся с мертвой точки. Я это понимаю головой, прекрасно понимаю.
Но тело… тело реагирует совсем по-другому. Когда Дина целует меня, у меня в башке будто выключают свет. Остаётся только жар… её пальцы на
