вернуться на родину. Как отказать? – Димка искренне любил брата. – Короче, прилетаю завтра.
– Так это же круто! Присоединишься к травле? – Тим оживился.
– А то! Обязательно.
Дома оказалось, что Тима все же не подменили, просто не дали вовремя новую порцию «Озверина», который парень определенно принимает на завтрак, обед и ужин. Ужиная, он исправил эту оплошность. Я даже догадывалась, в чем содержится препарат – в запасе воды без газа, сложенном в холодильнике! После глотка из заветной бутылочки Тим нахмурился, отказался есть приготовленную мной еду и ушел в гостиную смотреть кино. А ночью опять устроил мне пытку войнушкой.
Пробуждение прошло привычно: Тим заставил меня очнуться на рассвете, хорошенько встряхнув за плечо и вырвав из объятий прекрасного сна. Кажется, это было нечто романтическое и нежное, где парни точно не пытались сжить меня со свету. Хотя да, пару секунд мне казалось, что сон продолжается, но главный герой поменялся, взгляд его стал серьезным и колючим.
– Тим? – простонала, сообразив, кто нарушил мой сон.
– Я согласен, давайте составим расписание, – сказал он, словно отрезал.
– Расписание… Какое расписание? – спросонья я соображала не очень.
– Занятий, – уточнил Тим. – Но с одним условием: раз я трачу свое время на вас, то и вы будете тратить все свободное время на меня.
В голове билась единственная мысль: что-то подозрительное он предлагает!
– В смысле? – вопрос прозвучал тихо.
– Какая вы непонятливая, Лада! – фыркнул Тимофей, усмехаясь. – Мучения за мучения: я пересиливаю себя и трачу время отдыха на занятия языками и остальной лабудой, вы – пересиливаете себя и составляете мне компанию, когда потребуется. Например, сейчас, на пробежке. Собирайтесь, у вас десять минут на все, я и так выбиваюсь из графика…
10
На часах было шесть утра, а я сидела у шкафа, ковыряясь в вещах, и пыталась сообразить, сложила ли, когда переезжала, в сумку другую спортивную форму кроме танцевальной. Для пробежки все-таки нужно что-нибудь потеплее, хотя короткие шортики и миниатюрный топ, пожалуй, порадуют Тима гораздо больше.
– Лада, вы готовы? – Тим ввалился в комнату в прекраснейшем расположении духа. – А, не готовы…
– У меня нет подходящей одежды, – отозвалась недовольно. – Знаешь, Тимофей, я приехала сюда работать гувернанткой, а не заниматься спортом по утрам. Учебников с собой много, а одежды – нет.
Тим внимательно оглядел гору шмоток на полу и ехидно прищурился. Присев на постель, он взял отложенный в сторону танцевальный топ.
– Зато у вас есть вот такая вот… – Тим подозрительно покрутил в руках небольшой кусок ткани. – Что это вообще такое?
– Топ, – отозвалась флегматично, скидывая с полки оставшиеся вещи и принимаясь разбирать их.
– Ммм… Весьма… открытый.
– Именно потому он и топ, – заметила я.
Хотелось вскочить и вырвать вещь из загребущих рук парня. И чего он лезет? Я кинула взгляд на Тима, который все еще с интересом вертел в руках топик. Сильные руки, напряженная прямая спина, резкий овал лица, хищные черты… и вместе с тем пухлые губы, слегка вьющиеся волосы, делающие лицо чуть мягче. Нежнее. Уже не мальчик, мужчина – сильный и жилистый, решительный, чувственный. Пожалуй, он давно успел изучить, как правильно снимать большую часть женского гардероба, на практике.
Успел, а в гувернантке все еще нуждается, по мнению родителей.
– Он вам не мал? – подопечный никак не желал отпускать топ, даже к груди приложил, прикидывая.
– Нет, – покачала головой, вставая и вырывая из его рук несчастную вещь. – И хочу тебя огорчить, но, думаю, составлять компанию по утрам я начну с завтрашнего дня. Сегодня, к сожалению, не в чем.
– Отговорки не принимаются.
Тим легко поднялся с кровати и, прошествовав мимо меня, подобрал с пола шорты. Придирчиво осмотрел, приложил к себе…
– Конечно, прохладно будет, но все же спортивные, – подытожил он. – И весьма сексуальные. Хоть развлечете меня немного, будет на что посмотреть. – Многозначительный взгляд скользнул по мне.
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и забрала у него шорты. Мелкий извращенец! Посмотреть будет на что! Не получится…
– Я могу родителям сказать, что вы не желаете заниматься со мной. Прохалявили всю неделю, – хитро заметил он. – Жаль будет, если вам зарплату за это урежут.
Или получится. На моих губах появилась самая вежливая улыбка из возможных, руки нервно сжали ткань, а сердце забилось с удвоенной скоростью. Не ярость, не дикое напряжение, как вчера. Просто нервы. Кажется, Тим настроен решительно, а я… что уж говорить, ненавижу бегать. Задыхаться начинаю уже через пару минут – легкая атлетика не мой конек.
– Хорошо, – сказала я наконец. – Прекрасно! Позволишь мне хотя бы переодеться? – кивнула в сторону двери.
Тим усмехнулся и вышел из комнаты. А я, стоило двери закрыться, принялась скидывать одежду, раздраженно швыряя ее в шкаф.
– Конечно, прислуга – расходный материал, ее не жалко, – ворчала я, натягивая танцевальную форму. – И пусть в такой час на улице дубак, мерзкому мальчишке плевать, что я замерзну.
Встала перед зеркалом, окидывая себя взглядом: топик едва достигал талии, а шорты были неимоверно короткие. В жаркой студии так заниматься идеально, но выходить на пробежку в шесть утра… Увольте!
Я обязана быть «компетентной и педагогичной», должна спокойно выносить издевательства мальчишки и выполнять работу, для которой была нанята, не показывая характер. Но я НЕ педагог, и сил уже не осталось, никаких. Я не стала искать в шкафу ветровку, а решительно вышла в коридор. Хотел попялиться? Пусть наслаждается, мне нечего стыдиться.
Кажется, Тим не ожидал такого и закашлялся, когда мы столкнулись у дверей. Его взгляд скользнул по мне, задерживаясь на кроссовках. Я выдержала стоически, снова удивляясь, как они с отцом похожи. Суровым взглядом, едва искривленными в презрении губами. Казалось, будто я в чем-то провинилась…
– Вы понимаете все слишком буквально, – буркнул Тим.
Он вдруг скрылся в комнате, вернувшись с теплой толстовкой с капюшоном. Тим отвел взгляд в сторону – не смущенно, а скорее раздраженно – и сунул толстовку мне в руки.
– Наденьте, – буркнул он. – Штанов нет, большеваты вам будут.
Не дожидаясь ответа, он потопал вниз. Наверное, на кухню, за бутылкой минералки. Я же осталась стоять в коридоре, сжимая в руках мягкую и приятную ткань. Никогда бы
