было стать заявлением о победе.
Посмотри на нас! А вместо этого получил ещё одну ночь в постели со мной, но без каких-либо бонусов. Остался ли он из доброты? Из жалости?
Из интереса? Не знаю, какой из вариантов пугает больше всего.
Я заворачиваюсь в самое большое полотенце, которое у меня есть, и приоткрываю дверь ванной. Путь кажется свободным, и я перебегаю через гостиную.
Диван выглядит так, будто на нём спали. На столе стоит чашка кофе. Чувство вины и смущение сплетаются узлом в животе.
— Спасти «Между страниц», — шепчу я себе под нос. — Только это имеет значение.
Я частично одета, когда слышу, как открывается входная дверь. Спешно натягиваю безразмерную футболку и достаю свитер из ящика. Сейчас во мне нет ничего сексуального. Та женщина, которую он встретил в баре отеля — женщина, которая знала, чего хочет, и без колебаний шла к цели — кажется, находится за миллион километров отсюда.
— Я вернулся! — кричит он.
Я толкаю дверь спальни. Коул распаковывает огромный пакет с продуктами на кухонном столе. Пакет апельсинового сока. Буханка хлеба. Арахисовое масло. Джем. Яблоки.
— Ого.
— Твой холодильник практически пуст. Я взял понемногу всего в магазине за углом, — он проводит рукой по густым волосам, теперь совсем растрёпанным. — Давненько я не ходил за продуктами.
И он не шутит.
Я подхожу ближе. Коул купил пачку печенья и плитку шоколада. Большую бутылку лимонада. Коробку адвила. Идеальный набор для того, кто сидит дома на больничном.
— Спасибо.
Он делает шаг назад и кивает мне.
— Пустяки.
Я беру пачку печенья, в основном для того, чтобы занять руки.
— С крошкой из белого шоколада?
— Ел их постоянно, когда рос.
— А-а.
— Да.
Я откашливаюсь.
— Прости, что из-за меня пришлось пропустить работу. Я не имела в виду... тебе не обязательно было этого делать, понимаешь.
Его губы кривятся в полуулыбке.
— Знаю. Но ведь ты сама сказала, что некому позвонить.
Я отворачиваюсь от него, чтобы скрыть смущение. Потрясающе, Скай. Какие ещё болезненные подробности я ему выболтала?
Он бросает взгляд на часы. Должно быть, ему не терпится уйти, а тут я, такая жалкая, отрываю от дел.
— Что ж, — говорю я. — Спасибо, что позаботился о том, чтобы твой оппонент оставался в хорошей форме.
— Я только рад, — бормочет он. — Означает ли это, что перемирие окончено?
— Я рассматриваю этот вариант. Позже у меня назначена встреча с советниками.
Он улыбается моей вялой шутке, но кажется, это скорее из жалости, чем от смеха.
— У тебя выходной, — говорит он. — Мы обсуждали это утром. Помнишь?
— Да, помню.
Коул делает шаг к входной двери, будто его уже так и тянет сбежать.
— Хорошо.
Смелее, Скай.
— Послушай, — начинаю я. — Мне правда неловко за прошлую ночь. За... всё это. Спасибо, что остался. Я не хотела вешать это на тебя.
Он склоняет голову набок, и несмотря на недостаток сна и отсутствие душа, всё равно выглядит так, будто сошёл со страниц каталога. Это несправедливо.
— Я был не против, — говорит он.
— Я знаю, что твоё время ценно. В общем, просто хотела это сказать. И ещё — я была бы признательна, если бы это не повлияло на наши профессиональные отношения.
— Наши профессиональные отношения, — повторяет он, и с лица исчезают все следы юмора.
— Ну да. «Между страниц». Двухмесячная сделка, — я сглатываю комок, который подступает к горлу всякий раз, когда думаю о закрытии книжного.
— Не повлияет.
— Хорошо, — я киваю, как ненормальная, сильнее обхватывая себя руками.
— Как ты и сказала, я должен был убедиться, что противник в хорошей форме.
Я снова киваю. Коул несколько раз говорил, что любит побеждать того, кто сопротивляется. Я могу оказать сопротивление, это уж точно, но никак не позволить ему победить.
— И у тебя получилось. Ты мог бы стать медбратом. Ну, если империя рухнет. Будет на что опереться.
Он хватает телефон со столика в прихожей и грубо засовывает в один из карманов. Это всё, что у него было с собой, понимаю я.
— Отличный совет.
Я потираю шею.
— Да. Ну...
— Увидимся, Скай.
— Пока, — шепчу я, но он уже вышел за дверь.
Я опускаюсь на диван и закрываю лицо руками. Черт. Я получила то, чего хотела, и всё же чувствую себя так, будто мы только что поссорились. А ведь толком даже не знаем друг друга.
Сквозь растопыренные пальцы я оглядываю квартиру. Он был здесь. Видел мобиль из кристаллов, который эксцентричная мать сделала мне несколько лет назад и настаивает, чтобы я его не снимала «для хорошей энергетики». Видел переполненную корзину для белья. Любовный роман, который сейчас читаю и который, на мою беду, лежит на прикроватной тумбочке.
С его стороны было мило остаться. В то же время Коул пытается уничтожить магазин. Так почему же кажется, будто я повела себя грубо, выпроводив его?
Я зарываюсь под одеяла, жую печенье с белым шоколадом, которое, боюсь, теперь всегда будет напоминать о Коуле Портере, когда телефон вибрирует.
Это он.
Коул Портер: Вот контактные данные доктора Джонсона. Я проинформировал, что тебе лучше, но если станет хуже, немедленно свяжись с ним.
Врач, которому Коул организовал поздний визит на дом. Внутри что-то сжимается, и на этот раз это не боль, не ломота в мышцах и даже не смущение. Это вина за резкость.
А под ней — нечто куда более опасное.
Чувства.
10
Скай
Требуется два дня, чтобы прийти в себя и поправиться. Целых два дня слабости, когда буквально лезу на стенку и сплю по четырнадцать часов в сутки. Это передышка в работе, которую ни Карли, ни я не можем себе позволить, только не тогда, когда работаем наперегонки со временем.
Она лишь смеется в трубку, когда я указываю на это на второй день больничного.
— Скай, ты болеешь. Посвяти это время себе.
— Но...
— Никаких «но»! — ее голос смягчается. — Послушай, я знаю, что это место значит для тебя. Для меня оно значит то же самое. Но мы не собираемся загонять себя до такой степени, чтобы падать замертво, пытаясь удержать его на плаву. Элеонора бы этого не хотела.
Я сползаю на диван после её наставления. Элеонора была бабушкой Карли, но никогда не хотела, чтобы её называли как-то иначе, кроме как по имени. Это меня старит, дорогая, не раз слышала я.
Элеонора всегда поддерживала мою мечту стать писателем, даже когда собственная семья этого не понимала. Я скучаю по ней так сильно, что
