книгой, которую сейчас ставлю на полку.
Это классика. Мы продаем их тоннами в начале каждого учебного года. Автор — мужчина, знаменитый скверным нравом и лаконичным стилем. Он курил сигары и пил виски. Воевал, годами путешествовал по Европе из города в город. Он совершал ошибки, заводил друзей и врагов — и выжил, чтобы поведать об этом миру.
Это автор, который жил.
Я смотрю на его фотографию на суперобложке: густые усы и борода. Может, и мне пора стать безрассудной? В конце концов, авторы, которыми восхищаюсь, не ведут ручную жизнь.
Может, пора перестать искать оправдания тому, почему не пишу эту книгу. Поддаться и плохим идеям, и хорошим. Довериться тому, кто может оказаться плохим выбором, но неизбежно станет незабываемым опытом. Жизнь коротка, Скай. Не бойся.
Приступ храбрости длится до самого конца смены, и я закрываю магазин с большей надеждой, чем за все последние недели. Это заставляет пальцы летать по экрану, отправляя сообщение Коулу.
Скай Холланд: Позволь завезти градусник, пока ты не вызвал на меня в полицию.
Не имея смелости дожидаться ответа, я еду домой и прыгаю в душ. Через сорок минут волосы чисты и высушены, и я крашу ресницы перед зеркалом. Может, он и видел меня потной и в лихорадке, но я хочу напомнить ему, как могу выглядеть, если приложу усилия.
Натянув то же облегающее платье, в котором была в отеле, и подходящее белье — единственный комплект из лифчика и трусиков, что у меня есть, — я хватаю телефон. Он ответил.
Коул Портер: Я в здании «Амена Билдинг». Верхний этаж.
Это всё, что он пишет: ни инструкций, ни точного адреса. Это так на него похоже, что я улыбаюсь телефону. Наверное, стоит сказать, что выезжаю прямо сейчас, но он может возразить. А я могу струсить. На волне своего безрассудства решаю ничего не писать.
Тридцать минут спустя я паркуюсь у «Амена». Это гигантский небоскреб в центре Сиэтла, красивое, обтекаемое здание. Тот тип современной архитектуры в духе «смотри, но не трогай», и я всегда гадала, кто решится в таком жить. Коул Портер, очевидно.
Мама назвала бы его бездушным, и не в переносном смысле.
Я разглаживаю платье ладонью. Безрассудство, Скай. Великие писатели прошлого объездили мир на гроши ради впечатлений. По сравнению с ними я всего лишь пытаюсь соблазнить мужчину, который уже выразил свою готовность. Это и близко не стоит.
Я вхожу в вестибюль «Амена» так, словно мне здесь самое место. Стук каблучков-рюмочек болезненно громко отдается от каменного пола.
Швейцар останавливает меня.
— Могу я вам помочь, мисс?
— Я к другу, — отвечаю я. — Коулу Портеру. Он меня ждет.
Надеюсь.
Мужчина оглядывает меня с ног до головы, прежде чем направить к секретарю за столом с медным покрытием.
— На верхний этаж, — говорит он.
Она дарит мне профессиональную, отрепетированную улыбку.
— Добрый вечер, мисс. Как ваше имя?
— Скай Холланд, — произношу я, с каждой минутой чувствуя себя всё ничтожнее.
— Благодарю.
Я наблюдаю за тем, как она звонит, и вынуждена стоять там, пока сообщает человеку на другом конце провода — возможно, Коулу? — что у него посетитель.
Попытка безрассудства теперь шоу на четырех человек. Стоило догадаться, что богатые люди идут в комплекте со свитой. Потянув вниз и без того скромный подол платья, улыбаюсь ей, пока решается моя судьба.
Она наконец кладет трубку.
— Добро пожаловать в «Амена». Гордон проводит вас наверх.
— Благодарю.
Он ведет меня к лифту в глубине вестибюля, доступному только по ключ-карте. Внутри всего одна кнопка, и она ведет на верхний этаж.
Ого.
У Коула собственный лифт.
И он добровольно провел ночь рядом со мной в крошечной квартирке, чтобы убедиться, что всё в порядке.
Поездка кажется вечностью; лифт возносится к небесам, а сердце бешено колотится в груди.
Наконец он плавно останавливается, двери открываются, и я вижу Коула, расхаживающего по коридору, словно зверь в клетке.
Заметив меня, он замирает.
— Скай.
— Привет, — я выхожу из лифта и выдаю полуулыбку. — Свой собственный лифт? Весьма впечатляюще, Портер.
Он игнорирует меня.
— Ты в порядке?
— Да, всё отлично. Таблетки, которые ты дал, помогли. Так значит, это твоя берлога?
Я прохожу мимо него за угол. Серые стены, панорамные окна во всю стену. Немногочисленная мебель выглядит строго и красиво — явно для того, чтобы ею восхищались, а не пользовались.
— Да, — крепкая рука обхватывает моё запястье, не давая пройти дальше. — Ты приехала ужасно быстро.
— Я кое-что поняла, — у меня перехватывает дыхание, когда его взгляд скользит вниз к губам, шее, по всему телу. Обтягивающему черному платью и каблукам. Волосам, высушенным феном, длинными прядями лежащим на спине.
Его глаза полыхают, когда возвращаются к моим.
— Ах, Скай, ты меня погубишь.
Я придвигаюсь ближе и кладу руку ему на плечо, медленно ведя вниз по твердым мышцам груди.
— Не хочешь узнать, что именно я поняла?
Он закрывает глаза.
— Думаю, я могу догадаться.
— Давай дам подсказку. Градусник был предлогом.
— Это я уже уяснил, да, — его руки тянутся ко мне и сжимают бедра, пальцы упоительно впиваются в кожу. — Неужели я наконец убедил тебя стать безрассудной?
— Да, — я приподнимаюсь на цыпочки и запечатлеваю поцелуй на остром краю его челюсти. — Но это отдельная история. И не должно мешать сделке.
— Совершенно отдельная, — соглашается он.
Бам. Что-то звучит жутко похоже на грохот кастрюль. Коул делает шаг назад, выпуская меня.
— Твою мать. Дай одну минуту. Мне нужно кое с чем разобраться.
— У тебя гость?
— Одну минуту. Не уходи, Скай, — он исчезает в коридоре быстрыми шагами, а я остаюсь стоять в невероятно огромном пространстве.
Я прокрадываюсь чуть дальше и заглядываю вглубь квартиры. И тут вижу два бокала вина на кофейном столике. На одном из них — слабый, но отчетливый след от губной помады.
Голоса доносятся до меня. Один — низкий, глубокий и притягательный даже на таком расстоянии. Второй — безошибочно женский.
Черт.
Черт, черт, черт.
Я на цыпочках возвращаюсь в лифт, чтобы не было слышно стука каблуков по камню. Всё внутри горит от стыда.
Лифту не нужна ключ-карта, чтобы спуститься на первый этаж. Он несется вниз, и моя самооценка падает вместе с ним, хотя знаю, что нет причин расстраиваться. Неужели я думала, что он хранил обет целомудрия всё то время, что знал меня? Нет, потому что вообще об этом не думала. Мне это даже в голову не приходило.
На выходе я машу рукой швейцару и секретарше, игнорируя удивление в их глазах.
— Доброй ночи, мисс, — голос
