иногда это причиняет физическую боль.
— Ты права.
— Кроме того, мы всё еще на подъеме после книжных чтений. Тридцать четыре индивидуальные покупки за один вечер. Ты можешь в это поверить?
— С трудом, — я вытягиваю ноги на диване. — Хлоя перезвонила?
— Да, согласилась стать нашим новым бухгалтером! Я уже отправила ей все отчеты по финансам. Пока всё выглядит довольно неплохо, мне кажется. Мы еще не прибыльны, во всяком случае… не в том смысле, какого хочет «Портер Девелопмент». Но к этому идем.
Внутри что-то болезненно сжимается при словах «Портер Девелопмент». Это и замешательство, и гнев, и что-то еще, чему не могу подобрать названия.
— Потрясающе, — говорю я. — Завтра я выйду.
— Ты уверена?
— Да. Мне уже гораздо лучше. Я сейчас обновляю профиль в «Инстаграм» для «Между страниц».
— Скай! Ты должна отдыхать!
Я улыбаюсь её беспокойству.
— Буду. Скоро. Обещаю.
Карли — хорошая подруга. Я откидываюсь на спинку дивана, чувствуя легкое головокружение, и разглядываю трещину на штукатурке потолка. Она была со мной и в горе, и в радости. Сестра, пусть и не по крови.
Контраст с родной сестрой Айлой слишком очевиден. Когда она позвонила вчера и попросила посидеть с Тимми, а я ответила, что борюсь с болезнью, она лишь хмыкнула и велела поскорее поправляться. Ты нам всем очень нужна, сладко пропела она, и подтекст был предельно ясен.
Карли не такая. И Коул, судя по всему, тоже.
Генеральный директор и владелец «Портер Девелопмент» был здесь в начале недели и всю ночь прикладывал холодные компрессы к моему пылающему лбу. Отмените мои встречи, сказал он в трубку. Видел меня в момент величайшей слабости. И, как поспешило заметить тщеславное сердце, в самый непривлекательный период. Я не знаю, что и думать.
Ясно, по крайней мере, одно. Возможно, он и пытается снести книжный магазин, но я больше не могу с удобством притворяться, что Коул в придачу ко всему еще и плохой человек. Я смотрю в потолок и позволяю этому осознанию затопить меня.
В конечном счете, это мало что меняет. Мы всё еще по разные стороны баррикад, твердо стоим в противоположных лагерях по ключевому вопросу, и не разговаривали с тех пор, как он ушел из квартиры несколько дней назад. Не накручивай себя, говорю я себе и открываю переписку. Последним, что я отправила, было простое «спасибо» после того, как он прислал контакты врача.
Скай Холланд: Вот страница «Между страниц» в «Инстаграм» на случай, если захочешь поближе понаблюдать за нашим восхождением на вершину.
Глупо.
Я жалею об этом почти сразу после отправки, несмотря на прилив адреналина в венах. Я хочу его, и хочу, чтобы Коул не был тем, кем является — застройщиком, пытающимся уничтожить мою работу и магазин подруги — и я не могу примирить в себе эти две вещи.
Проходит час без ответа. Я иду в душ. Открываю рукопись, которую пытаюсь — и не могу — написать.
Когда приходит уведомление, это оказывается сообщение от мамы: она интересуется, загляну ли я на ужин в субботу, и просит привести с собой Айлу и Тимми. Мне хочется вздохнуть. Редкие случаи, когда она хочет поужинать просто ради того, чтобы провести время вместе, но я печатаю послушное «конечно» и пересылаю детали Айле.
Наконец телефон вибрирует, высвечивая тот ответ, которого ждала.
Коул Портер: Рад видеть, что вы наконец-то наняли пиар-консультанта. Эти двадцать семь подписчиков очень помогут.
Я закатываю глаза.
Скай Холланд: Ты забыл у меня градусник. Я собиралась его вернуть, но теперь, думаю, оставлю себе.
Коул Портер: О нет. Он был моим любимым.
Скай Холланд: Серьезно? Он даже не позолоченный.
Коул Портер: Какой ужас. Ты лучше себя чувствуешь?
Я несколько секунд тупо смотрю на экран. Прежде чем успеваю напечатать ответ, всплывает еще одно сообщение.
Коул Портер: Мне бы не хотелось, чтобы главный противник оказался на скамейке запасных. Это делает победу менее значимой.
Скай Холланд: Здоровье в полном порядке, спасибо. Может, просто была на тебя аллергия?
Коул Портер: Мы оба знаем, что это не так.
Да, думаю я. Мы оба знаем.
Некое тревожное чувство шевелится во мне. Это не совсем вина, но что-то близкое. Он прыгнул выше головы на тех чтениях: изначально пришел проверить успехи, но остался и помогал.
Три вещи я помню отчетливо.
То, каким ощущалось его тело рядом с моим.
Причину, по которой вообще пошла в тот гостиничный бар столько недель назад. Чтобы жить. Раздвигать границы. Быть безрассудной.
Поцелуй в книжном магазине неделю назад.
Он признался, что хочет снова переспать со мной. Что хочет повторения той ночи в отеле, когда провели всё время, занимаясь… ну. Щеки краснеют при одном воспоминании. Это было более животно, честно и открыто, чем любой секс с предыдущими парнями. Никаких границ, полное понимание, и хитрая улыбка Коула, пущенная в дело.
Может быть, пришло время снова стать безрассудной. Я перевожу взгляд на ноутбук, невинно лежащий на кофейном столике. Когда несколько месяцев назад сказала сестре, что начала писать роман, она хмыкнула. О чем тебе писать, Скай? спросила она, прежде чем увидела выражение моего лица. Ой, прости! Я не это имела в виду.
Но именно это она и имела в виду.
И самое ужасное, что она была права. Мне двадцать шесть. Я прожила всю свою жизнь — включая годы в колледже — в одном и том же городе. Мои друзья разбрелись кто куда, работа ограничивается расстановкой книг на полках. Диплом по английской литературе и курс писательского мастерства для этого не нужны.
Эта мысль не из приятных. Я переворачиваюсь на диване, пытаясь погрузиться в очередной из тех блаженных снов, что одолевали меня весь день, но на этот раз сон долго не приходит.
На следующий день я чувствую себя гораздо лучше. Настолько, что прихожу в книжный за пятнадцать минут до начала смены. Карли посмеивается надо мной.
— Какое рвение, а?
Я ослепительно ей улыбаюсь и тут же принимаюсь за дело. Покупатели приходят и уходят, и каждому я дарю новую, энергичную улыбку. Четыре недели позади, и у нас осталось еще четыре до дедлайна.
Беглого взгляда по магазину достаточно, чтобы заметить все перемены. Растения, витрина с сердцем из книг, вмонтированная в стену. Таблички с распродажей. Чистая правда — мы распродаем запасы быстрее, чем раньше.
Карли уходит за два часа до закрытия, и я остаюсь наедине со своими мыслями, радио и
