Гордона крепнет, когда я торопливо прохожу мимо. — Хотите, мы вызовем вам такси?
— Нет, спасибо! — я выбегаю из этого до одури шикарного здания.
Улыбка исчезает с лица в ту же секунду, как оказываюсь в теплом вечернем воздухе. Добравшись до машины, я делаю несколько глубоких вдохов на водительском сиденье. Всё в порядке, говорю я себе. Я была безрассудной. Я выучила урок. И больше никогда не пойду по этой дорожке.
Я еду домой на автопилоте, прокручивая в голове сцену снова и снова. Мысль о том, что он выставит одну женщину, чтобы освободить место для меня… мы бы столкнулись в коридоре?
«Привет» и «пока»?
В животе ворочается неприятное чувство. Есть причина, по которой не было нормального парня со времен колледжа. Я этим не занимаюсь. Я в этом не сильна.
Особенно когда игра в свидания подразумевает случайный секс и интрижки.
Телефон звонит, вибрируя в сумке, но я игнорирую его, сосредоточившись на дороге.
— Ты хотя бы попыталась, Скай, — говорю я себе вслух. — Может, безрассудство просто не для тебя.
Телефон звонит снова.
Я снова его игнорирую.
Когда паркуюсь и закрываю дверь квартиры — возвращаясь в привычный, домашний хаос, прочь от бруталистского стекла и суровой мебели, — телефон звонит в третий раз. На этот раз я смотрю на экран.
Коул Портер.
Я нажимаю «отклонить».
Сообщение появляется почти сразу.
Коул Портер: Возьми ты эту чертову трубку, Скай.
Я не отвечаю. Появляется еще одно сообщение.
Коул Портер: Не думал, что ты так струсишь.
О, ну уж нет.
Почти дрожащими от гнева руками я нахожу его контакт и нажимаю «вызов». Он отвечает после первого же гудка.
— Струсила?
Коул усмехается.
— Знал, что это тебя зацепит.
— Рада, что такая предсказуемая, — говорю я, — но я не струсила. Ты был явно занят, а я не хотела быть грубой и заставлять твою гостью уйти.
— Ты права, — говорит он. — У меня был гость.
Это я уже знала, но всё равно ранит, как бы иррационально это ни было.
— Вот видишь?
— Моя сестра.
— Оу.
— И хотя я очень оценил то, что ты пришла без предупреждения, это создало определенную дилемму.
— Конечно, — сердце опускается в пятки от смеси стыда и облегчения. Хороша «безрассудная» Скай, ничего не скажешь. — Мне очень жаль.
— Извинения? От Скай Холланд?
— Я на них способна. Боже, Коул...
Он продолжает, будто я ничего не говорила.
— Так вот, ты так и не вернула градусник. А я думал, ты за этим приехала.
Я опускаюсь на диван.
— Это был всего лишь предлог.
— Ну так вот, я здесь по тому же самому поводу, — во входную дверь стучат. — Впусти меня, Холланд. Я хочу забрать свой градусник.
11
Скай
Открываю дверь, и вот он — лицо застыло в решимости.
— Ты следил за мной до дома?
— Да.
— А как же сестра?
— Она всё поняла, — Коул проходит мимо меня в квартиру, закрывая дверь. В его движениях чувствуется яростная целеустремленность. — Я велел ждать, Скай.
— Я думала, у тебя женщина! — голос вторит его тону, и я в расстройстве вскидываю руки. — Та, с которой ты не в родстве, я имею в виду.
— И тебя бы это задело?
— Да! — смысл вопроса доходит до меня, и я качаю головой. — Нет. То есть, конечно, тебе можно видеться с женщинами. Со сколькими захочешь. Ты же не должен спрашивать моего разрешения или вроде того.
— Приятно знать, — он делает шаг ближе, и я реагирую так же — отступаю на шаг назад. — Но сама мысль тебя всё равно задела?
Он подначивает меня признаться, и черт бы его побрал, но слова сами собой вылетают изо рта.
— Да. Я не хотела с ней встречаться. Или занимать её место.
— Занять её место? Расскажи еще раз, зачем ты приходила.
— За градусником, — произношу я, вкладывая в это слово столько надменности, сколько могу. Признаться в том, что я его хочу, было бы не так чертовски трудно, если бы Коул не тянул время — если бы не заставлял выкладывать всё по буквам.
Его губы вздрагивают.
— В таком виде? Вряд ли.
Взгляд скользит к его губам, к щетине на челюсти.
— Не думала, что ты такой тугодум. Уже должен был всё понять.
— О, я понял, — говорит он, и его глаза горят. — Просто хочу услышать это от тебя.
— Хочешь, чтобы я признала поражение? Никогда.
— Не поражение. Перемирие, — улыбка изгибается, кривая и хитрая. — Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.
Каждая клеточка тела жаждет признаться в этом, готова сказать что угодно, лишь бы снова почувствовать его губы на своих. Несколько опасных секунд я борюсь с порывом, но это заведомо проигрышная битва. Я тянусь вверх, обвиваю руками его шею и сдаюсь.
— Ладно, — говорю я. — Я хочу тебя. Жеребчик.
Мрачный юмор поблескивает в его глазах.
— Наконец-то, — шепчет он, наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к моим. Всё точь-в-точь как тот поцелуй в книжном магазине: властный, глубокий и настойчивый. Его рот требует своего, и я покоряюсь этой силе. Сильные руки скользят вниз по моим рукам, оставляя дорожку из мурашек.
Несмотря ни на что — на то, что мы не очень хорошо друг друга знаем, на конкуренцию из-за книжного магазина, на огромную классовую пропасть между нами — всё так же, как было в том гостиничном номере. Наши тела знают друг друга до мелочей.
Я прижимаюсь к нему, и Коул издает низкий рык. Этот звук отдается во мне, и собственный стон начинает обретать форму. Он покрывает поцелуями мою шею, и клянусь, глаза на мгновение закатываются.
— В спальню, — говорю я.
Почти незаметный кивок головы в знак отрицания.
— Прямо здесь.
Я отползаю на диван, и он следует за мной, накрывая своим телом, придавливая весом.
Коул снова возвращается к моим губам. Я веду руками вверх по его спине, пока тот целует меня до беспамятства, язык ищет входа. Сильные руки тянутся вниз и задирают моё платье, чтобы могла обхватить его ногами.
— Кажется знакомым, — шепчу я.
Его приглушенный смех окатывает меня.
— До боли, — говорит он, прижимаясь ко мне, пока не чувствую его твердость.
Это что-то во мне ломает. Я притягиваю его лицо к своей шее и кусаю за ухо, впиваясь каблуками в бедра.
— Быстро, — говорю я. — Медлить будем потом.
Коул отстраняется, одним плавным движением стягивая свитер и футболку. Загорелая, подтянутая кожа предстает во всей красе. Волоски на животе, исчезающие в черных
