касались, и хотел это видеть, хотел научиться. Чтобы самому касаться меня так же.
Я тянусь вниз и описываю круги по клитору так, как это всегда подводит к краю. Это легко — я уже близко — и Коул смотрит вниз завороженным взглядом. Это придает сил. Я вожу снова и снова, и теперь он стонет.
— Черт. Я почти всё.
Коул сгибает меня почти пополам, и я задыхаюсь, не могу вздохнуть, он так глубоко. Рука все еще работает. Я балансирую на грани, опасно близко к потере контроля. Бездна манит.
И тут он вращает бедрами, оставаясь внутри, и я теряю себя — в удовольствии, в нем. В нас.
Где-то сквозь туман оргазма слышу, как Коул громко стонет. Он толкается в меня, вцепившись руками в бедра.
Проходят секунды. Минуты.
Ноги осторожно опускаются на кровать, когда он встает, завязывая презерватив. Я любуюсь его видом сзади, пока тот идет в ванную. Это всё, на что хватает сил. Конечности кажутся расслабленными и тяжелыми. Двигаться сейчас выше моих сил, возможно, на веки вечные.
Он смеется надо мной, когда возвращается.
— Ты в порядке?
— Куда лучше, чем просто в порядке.
— Рад это слышать, — он садится на кровать, подкладывая несколько подушек. Устраивается поудобнее. Это напоминает о том, как я болела и проснулась от того, что он читал книгу на другом краю кровати.
Немного смутившись, я переворачиваю на живот. Его взгляд опускается вниз, и я упиваюсь этим, чувствуя себя невероятно женственной. Может, в его теле всего семь процентов жира, но мой Коула явно не смущает.
— Ну, — говорю я.
— Ну, — вторит он. — Дай угадаю. Ты собираешься сказать, что это было разовой акцией?
Я пробую изобразить собственную самодовольную улыбку.
— Нет. Я собиралась обсудить основные правила.
— Правила? А ты умеешь говорить грязно, Холланд.
— Ха.
— Но... любопытно.
— Ты бы хотел, чтобы я так умела?
Одна его бровь взлетает вверх. Обнаженный, со взлохмаченными после секса волосами, Коул выглядит слишком хорошо, чтобы быть настоящим. Каковым, в общем-то, и является.
— Безусловно, — он мельком глядит на стопку книг. — Я никогда раньше не спал с писательницей. Будешь использовать сравнения? Метафоры?
— Тоннами, — говорю я. — И кучу аллитераций.
— Ты меня уже заводишь.
Я тянусь к подушке и подсовываю под нее руки.
— Основные правила. Никто не знает, что мы спим вместе.
— Кому бы я стал рассказывать?
— Особенно Карли или кому-то из твоего бизнеса.
Он смотрит на меня так, будто это очевидно.
— Я не сплетничаю.
— Я и не думала, что ты это делаешь, но нужно было озвучить. Слишком многое на кону, — говорю я. Например, мой бизнес. Репутация. Сердце, предупреждает разум, но я отмахиваюсь от него. То, что у меня никогда раньше не было «дружбы с привилегиями», не значит, что я не справлюсь.
Коул наклоняется, проводя рукой по моей спине. Я закрываю глаза от удовольствия от этого простого прикосновения.
— То, что мы делаем в постели, не будет мешать ничему за её пределами. Я смогу это разделять, если сможешь ты.
— Хорошо, — шепчу я. — Потому что вне постели я тебя всё еще ненавижу.
Его смех звучит грубо.
— Я бы и не хотел иного.
— Значит, договорились. Это просто секс.
— Просто секс, — соглашается он. — Необязывающий ни на что секс безо всяких сложностей.
Я бросаю взгляд на его грудь, плечи, резкую линию челюсти. Этот мужчина — ходячий секс, и я уверена, что он привык к подобным ситуациям. Не говоря уже о сверкающем веселье в глазах, когда мы спорим. Изгиб его улыбки, хитрый и дразнящий. Враг или нет, я была бы дурой, если бы от этого отказалась.
— Чертовски горячий секс, — мягко поправляю я.
Его ответная ухмылка полна мужской гордости.
— В субботу придешь ко мне.
— О? — говорю я, протягивая руку и проводя ладонью по его груди. — Приду?
— Определенно, — он тянется ко мне, чтобы перевернуть на спину, и нависает сверху. — Мы только начали.
12
Коул
Ник хлопает меня по плечу. Это его обычное приветствие, такое же, как и когда нам было по двадцать с небольшим. Я хлопаю его в ответ.
— Слушай, я тебя целую вечность не видел.
— Прости за это. Работа... в общем, навалилось много всего.
— Твой новый проект уже на старте?
— Да, через пару недель начинаем, — отвечаю я, отпивая виски. Скай сняла бы с меня стружку за такую формулировку, но я-то знаю, что лучше не объяснять Нику детали сделки с «Между страниц». Он тут же начнет перечислять все причины, почему это решение — полная катастрофа.
Тот кивает, откидываясь на спинку дивана.
— Готов проиграть в субботу?
— Ха, у тебя нет ни шанса. Я не собираюсь сливать три сета подряд, — я расслабляюсь, закинув руку на спинку пустого стула рядом. — Блэр может заскочить под конец. Обещал и ей партию. Ты не против?
Ник кивает, хотя лицо заметно напрягается. По какой-то причине он никогда не ладил с моей младшей сестрой.
— Ладно.
Круги под его глазами кажутся глубже обычного, хотя в остальном он выглядит воплощением здоровья.
— Бизнес процветает?
Он фыркает.
— Можно и так сказать, да.
Я узнаю этот хищный блеск в глазах.
— Какую тонущую компанию ты поглощаешь на этот раз?
— Договор о неразглашении, — отрезает он. — Расскажу через неделю.
Я усмехаюсь. Светский Сиэтл никогда не знал, что и думать о Николасе Парке. Сказочно богат, но при этом очевидный «нувориш». Талантлив и эффективен, но со склонностью к беспощадности.
Мы были однокурсниками и с тех пор держались вместе: нас обоих тянуло к победам и достижениям, как мотыльков на огонь.
— Количество врагов, которых ты наживаешь за месяц, должно быть, трудно отследить, — замечаю я. — Ведешь список? Какую-нибудь маленькую черную книжечку?
Он ухмыляется.
— Разумеется. Сделаю для тебя копию на случай моей смерти.
— Чтобы смог выследить твоего убийцу?
— Именно. Я полностью в тебе уверен.
Я фыркаю.
— А я в себе — нет. Но найму лучшего частного детектива, которого можно купить за деньги.
Ник салютует мне бокалом.
— Ничего другого я и не ожидал.
В кармане вибрирует телефон. Обычно я игнорирую звонки, когда нахожусь с семьей или друзьями, учитывая, сколько часов в день провожу за работой.
— Прошу прощения.
Он кивает и обводит взглядом гостиничный бар. Еще один из моих, но, слава богу, не «Наследие». Я не возвращался туда с той самой первой ночи.
Это Скай. Прислала фото без текста: заваленная вещами кладовка в «Между страниц». На стене висит маленькая мишень для дартса, поверх которой приклеен
